Крестоносец

Силами самих же стрельцов московских, которые за ними и укрывались. А эти ребята были не чета стрельцам легиона. Тут и оружие сильно хуже, да еще и без всякого стандарта. И выучка слабее. И лишь немногие использовали подсмотренные в Туле газыри. Ведь все эти вещи отдавались на откуп каждому бойцу этих иррегулярный войск.

Связывать повозки в единое полевое укрепление они закончили уже под артиллерийским обстрелом – ливонские фальконеты открыли по ним огонь. Весьма, надо сказать, губительный. Так как ядра, попадая в повозки, порождали массу щепок и обломков. Которые уже выступали вторичным поражающим элементом.

Иоанн попытался ударить поместной конницей, дабы прекратить этот обстрел. Но не вышло. У польских и литовских магнатов здесь, под Смоленском, имелись не только шляхтичи, но и другие виды конницы. Включая небольшой отряд настоящих польских рыцарей и прилично ранних крылатых гусар. Совсем не таких крылатых гусар, что с хорошо известных читателям картинок[52]. Первые эти гусары представляли собой легкую кавалерию, лишенную даже кольчужной защиты и шлемов. В основе своей. Они укрывали щитом и атаковали длинными копьями, упертыми в ток…

Сунулись.

Отошли.

Сунулись.

Отошли.

Так и не сходясь в собачью свалку. Опасаясь. Серьезно опасаясь.

И сам Иоанн Васильевич, и его воеводы, и многие старшины поместные прекрасно знали на что способны всадники с длинными копьями. Слава ведь о тульских уланах гремела и не шуточная. Поэтому помещики просто не решались сходить в лобовой свалке с противником. Ограничившись обстрелом из луков, который в силу низкой плотности и интенсивности, да еще и на скаку, практически не имел результатов.

Отходя под пищали стрельцов, помещики сбрасывали с «хвоста» конницу неприятеля. Та отходила назад. Они вновь пытались прорваться к фальконетам. И вновь откатывались. А полевое укрепление из повозок тем временем все сильнее и сильнее приходило в негодность. Пока, наконец, не двинулись вперед швейцарцы.

Встречать их было уже некем.

Деморализованные стрельцы в основной своей массе отошли на противоположный склон холма. Да и потери понесли они выглядели ощутимыми. А конница… она…

– Государь, – тихо произнес Иван Шереметьев, подъехав поближе. – Нужно что-то решать пока не поздно.

– Что решать? – глухо спросил Иоанн Васильевич.

– Или стрельцов обратно, к повозкам загонять, или отходить. Спешно.

– А они пойдут? К повозкам-то?

– Я не уверен… Вишь – потрепало их немало.

– Отходим, – едва слышно произнес Царь.

Смоленск был потерян.

Как и надежда справиться с неприятелем своими силами.

Мертвенно бледный, погруженный в до крайности мрачные мысли, Иоанн Васильевич отвернул назад. К Москве.