Крестоносец

В конце концов местные черкессы могли и сами пошалить. Тем более, что как таковой угрозы крепости они не несли. Просто не давали гарнизону совершить вылазку в сторону Крыма. А почему? Ну… Это не так уж и важно.

Сын, видя, заинтересованность отца, улыбнулся.

И хан ответил ему. Предвкушая наконец-то богатую добычу…

Глава 5

1559 год, 2 августа, Смоленск

Бах!

Ударила кулеврина.

И ядро ударило в землю недалеко от крепостной стены Смоленска. Просто угол возвышения должный не придали. По злому умыслу или нет – Бог весть. Во всяком случае это длинноствольное орудие калибром в 24 фунта представляло собой серьезную угрозу для древо-земляных стен города.

Иоанн Васильевич в Ливонской войне больше полагался на бомбарды. По обычаям тех лет. А кулеврины хоть и имел в значительном числе, но применял их также, как и полагалось – для решения вспомогательных задач. Польско-литовские магнаты, что подошли к стенам Смоленска, охотно поступили бы также. Но вот беда – ни в Литве, ни в Польше не имелось нормального артиллерийского парка. В отличие от земель Московской Руси, где его созданием озаботился еще дед нынешнего царя и его полный тезка. Посему магнатам пришлось «скрести по сусекам» и довольствоваться тем, что найдут. В Риге. Вместе с артиллеристами. Тем более, что особой проблемы древесно-земляные стены даже для кулеврин не представляли.

И вот – выстрел.

Всего один.

Но он немало взбаламутил город, ожидающий ответа от Царя на свою челобитную. Ляхи и литвины сказывали, что они не дождутся. И что Иоанн Васильевич тянуть станет. Но среди личного состава полка ходили версии о том, что супротивник может гонца и не пропустить от Царя.

Единства не было.

А теперь еще этот выстрел.

Его смысл был прост – теперь супротивники подвезли артиллерию и могут брать город обычным способом. И тогда уже предложение короля Польши и Великого князя Литовского окажется не в силе…

* * *– Что там? – спросил Андрей у гонца.

– Письмо, о Великий, – поклонившись, ответил тот.

– От кого?

– Мне не ведомо. Меня отправил один уважаемый человек, наняв в Трапезунде. Заплатил. И сказал, что сведения в письме очень важны для Андреаса Палеолога.

Андрей помедлил.

Кивнул.

Попросил гонца подождать за дверью. И вновь устроил цирк с толстыми кожаными перчатками. Да еще и респиратор надел и очки. На всякий случай.

Сломал незнакомую печать.

Осторожно вытряхнул письмо на поднос.

Осмотрел его, ворочая палочкой. И только после этого – развернул и прочитал. Не снимая, впрочем, средств защиты.

Еще раз прочитал.

И еще.

А потом с яростью швырнул на поднос и стал нервно вышагивать по помещению."

"В письме, написанном от имени отца Афанасия, Андрея предупреждали о нехороших «движениях» дома. Что Марфа пытается добиться развода из-за блуда.