Крестики-нолики

Выпил кофе, но кофе никогда ему не помогал.

Выйдя на холодный утренний воздух, Джим поболтал о том о сем с несколькими таксистами у газетного киоска, посидел в каморке швейцара одной из больших гостиниц на Принсес-стрит, выпил сладкого чаю и поговорил о футболе с заспанным ночным портье. Но он знал, что в конце концов окажется здесь, ибо, раз уж у него выдалось свободное утро, ему следует снова заняться тем, что его больше всего интересовало, — делом о наркотиках.

— Много сейчас товара в обороте, Детина?

— Ну, это смотря что ты ищешь, Джимми. Поговаривают, ты начинаешь всюду совать свой нос. Лучше бы тебе ограничиться легкими наркотиками. Держись от серьезного товара подальше.

— Это что, своевременное предостережение или угроза? — Стивенс не был расположен выслушивать угрозы, особенно сейчас, еще не справившись с воскресным утренним похмельем.

— Это дружеское предостережение, предостережение друга.

— Кто же этот друг, Детина?

— Я, бестолочь, а то кто же! Экий ты, однако, подозрительный! Слушай, здесь можно купить немного конопли, а больше почти ничего. В Лит уже никто товар не завозит. Его выгружают на файфширском побережье или везут дальше, в Данди. Короче, в такие места, откуда таможенники, можно сказать, испарились. И это правда.

— Знаю, Детина, знаю. И все-таки в наши края товар приходит. Я сам видел. Правда, не знаю, что именно. То ли опасные наркотики, то ли нет. Но я видел, как передавали товар. Совсем недавно.

— Когда именно?

— Вчера.

— Где?

— На Колтон-хилле.

Детина Поудин покачал головой:

— Ни об этом товаре, ни об этих людях мне ничего не известно, Джимми.

Стивенс отлично знал Детину. Тот сообщал полезную информацию, но лишь ту, которую его хозяева желали довести до сведения Стивенса. Значит, торговцы героином передали через Детину сведения о торговле марихуаной. Сделай Стивенс на этом материале статью — и торговцев марихуаной арестуют. Тогда торговцы героином воспользуются освободившейся территорией и возросшим спросом.

Ловкий трюк, двойной тактический ход. Да и ставки в этой игре высоки. Но Стивенс и сам был искусным игроком. Он знал, что в соответствии с негласной договоренностью ни в коем случае не должен метить в истинных заправил наркомафии, поскольку это значило бы задеть городскую администрацию и крупных бизнесменов, титулованных землевладельцев, жителей Нового города, ездящих на «Мерседесах».

А этого ему никогда не позволили бы. Вот его и снабжали пикантными новостишками, чтобы обеспечить работу печатным станкам и длинным языкам обывателей, не устающих возмущаться, каким ужасным городом становится Эдинбург. Стивенс все это понимал. Он так долго участвовал в игре, что и сам порой забывал, на чьей стороне играет. В конечном счете, едва ли это имело значение.