Крестьянка в наказание

Ну и пусть, и жалеть не буду, сам знал куда лезет!

— А его величество очень сердит?

— Его величество хохотал, когда лорд Итори рассказал ему, о произошедшем. А уж когда я добавлю подробностей…

— Ой, не надо, пожалуйста, — почувствовала, как заливаюсь краской.

— Ладно, не буду, иначе его величество примется хохотать при первой же встрече с вами, миледи, — герцог и сам был готов рассмеяться, хотя старательно делал серьёзное лицо.

— А её величество? — не удержалась от вопроса.

— А вот её величество в ярости. Похоже, она тоже приложила свою ручку к происшествию. И если не надоумила свою фрейлину отправить кузена к вам, то согласие на это дала, — его светлость стал серьёзным: — Будьте осторожны, миледи. Одна за пределы дома, пожалуйста, никуда не отправляйтесь. Охранников я предупрежу, во избежание новых гостей. И управляющему дам приказ — случись опять такое, пусть "пострадавших" в своём доме размещает. Там места хватит.

— Но гостеприимство…

— Миледи, мне гостеприимство супругу не заменит! А её величество не тот противник, с которым я сейчас возьмусь воевать. Она в тягости, его величество ей сейчас всё с рук спустит.

Кивнула, соглашаясь со всем сказанным. Если королева наследника ждёт, то странно, что меня ей на блюде ещё не привезли. Из-за этой капризной фрейлины у меня вся жизнь наперекосяк идёт.

Его светлость пробыл два дня и уехал, не предупредив, ранним утром третьего. Виделись мы эти дни совсем мало. Лишь за столом. Всё остальное время у меня были занятия, а его светлость о чём-то совещался с управляющим и командиром охраны.

После его отъезда жизнь в доме пошла прежним чередом тихо и размеренно.

Я начала брать уроки верховой езды и учиться рисованию.

Ездить верхом учил командир охранников — старый служака, прекрасно разбиравшийся в лошадях. Откуда уж он знал, как правильно ездить по-дамски, не знаю, человек он неразговорчивый. Только командовал — держать спину, держать повод! Как ни странно он меня хвалил управляющему. Узнала это случайно.

В один из дней, измученная, пришла в свою комнату переодеться из верхового платья, и пожаловалась леди Мальвине на строгого учителя.

— Он меня не учит. Он меня дрессирует, будто лошадь, — обиженно заныла, надеясь на поддержку компаньонки.

Та в ответ рассмеялась. Какая уж тут поддержка — она сама норовила из меня леди-совершенство создать. После она, сквозь смех, выговорила:

— Не обижайтесь, миледи. Он вами очень доволен.

Уставилась на компаньонку, в изумлении распахнув глаза и рот.

Леди Мальвина деликатно, пальчиком, поправила мою отвисшую челюсть.

— Да-да, миледи! Представляете, он сказал управляющему, вы отлично держитесь в седле и не боитесь быстрого аллюра. И лошадей прекрасно чувствуете. Так и сказал.