Крест и порох

Идущие гуськом воины сжимали в руках копья, а с их поясов свисали тяжелые боевые палицы с каменным навершием. Яркий, как солнце, золотой медальон указал вождя, шамана воинов, и Митаюки кинулась к нему, упала в ноги, пытаясь их обнять:

– Сир-тя! Великие сир-тя! Вы спасли меня! Вы оберегли меня от насилия, могучие воины! Какое счастье! Вы спасли меня в самый последний момент!

Отряд остановился, окружая спасенную девушку. Их было десятка полтора – крепких, опытных воинов лет двадцати с небольшим, а не наивных юнцов. Шаман же выглядел и вовсе полувековым мудрецом. Немудрено, что он смог подавить волю казака на таком удалении, даже не видя врага."

"– Вы мне не чудитесь, сир-тя? – внезапно испугалась Митаюки, заметавшись в окружении могучих красавцев. – Вы существуете? Откуда вы здесь?

– Могучий Такрахаби заметил здесь странное, – ответил вождь. – Повелел проверить.

Юная шаманка ощутила в его словах ту эмоцию неуверенности, каковая означала, что сир-тя не знал, кого и что встретит. Похоже, колдуны и вправду потеряли след своих врагов…

– Они здесь, здесь! – радостно подтвердила Митаюки, часто-часто кивая. – Вы ищете дикарей? Они здесь, я все покажу!

Девушка повернулась, быстро пошла вперед, обгоняя воинов, вытянула руку вперед:

– Это гнусное порождение окраин мучило меня. Он пытался меня изнасиловать!

Митаюки подскочила к Матвею, с силой вцепилась пальцами в его щеки:

– Поганый дикарь! Теперь ты сдохнешь! Тебя будут пытать! – Она переложила ладонь на лоб Серьги, качнулась вперед, глядя в самые глаза: – Тебя станут жечь по частям, долго и мучительно, и не вздумай даже шелохнуться, не то убьют, и я лично не дам тебе умереть, пока твоя мужская плоть не обуглится, как головешка… – Ее переход на русский язык был столь коротким и стремительным, что никто его, похоже, не заметил. Митаюки прищурилась и напряглась, вытягивая из разума Матвея чужую волю, закрывая от вражьей силы, вычищая порчу и сглаз: – Ты будешь молить о смерти. Ползать и целовать мои ступни. Ты станешь умолять… Мучиться… Сдохнуть…

Напряжение колдовской схватки давалось девушке с трудом, она стала сбиваться в словах.

– Что ты делаешь, шаманка?! – заподозрил неладное вождь отряда.

Митаюки торопливо сняла свой амулет, повесила на шею Серьги и отступила:

– Теперь можешь шевелиться…

– Хорошо, – глубоко вздохнул казак, так же шумно выдохнул и вытянул из ножен саблю. Расстегнул пояс, резким движением стряхнул с него ножны и подсумок, вторым – обмотал ремень вокруг левого кулака.

– Убейте их!!! – истошно завопил шаман сир-тя, и лишенная амулета Митаюки буквально окаменела от удара его парализующей воли.

Воины вскинули копья, и Матвей бросился вперед.