Крест и порох

Молодой сир-тя задрожал, не в силах шелохнуться, раз за разом мелко приподнимая и слегка опуская древко.

Ношвы уже достигли мелководья, и с них спрыгивали казаки, чтобы нанести смертельный удар, – опять в спину врагам, опять неожиданно. Вознесшего копье сир-тя наконец-то заметили, и метнувшийся в помощь сотоварищу Силантий одним взмахом снес ему голову.

Юная шаманка наконец-то перевела дух, сорвалась с места, пронеслась через поле брани, сильным толчком отпихнула десятника, упала на колени рядом с казаком:

– Матвей! Ты жив?! Посмотри на меня, Матвей! Дыши, проклятый дикарь! Дыши! Не вздумай закрывать глаза!"

"К ней в помощь подоспела Устинья, принесла туесок с болотным мхом. Вдвоем девушки быстро забили им рану, остановив кровотечение, и шаманка осталась сидеть рядом, удерживая мох, пока казачка искала, из чего сделать повязку.

– Смотри на меня, Матвей! – требовала девушка. – Не засыпай! Ну же, проклятый дикарь, как меня зовут?

– Митаюки… – ответил казак и потерял сознание.

Схватка оказалась удачной. Ватага потеряла всего несколько воинов легкораненными, и одного – тяжелым. Но при том, считай, очистила от врага всю реку. И хотя колдун на драконе кружил высоко над их головами, казаки особо его не опасались. Бывалые воины, они отлично знали – для сильного удара по врагу нужно собрать силы. Этот удар они сегодня выдержали. Для нового нападения язычникам потребуется время, причем довольно много. Ведь ближайших к реке ящеров и воинов перебили, подкрепление придется гнать издалека. Пока еще оно доберется…

Разделившись надвое, ватага занялась делом. Часть отправилась к засеке, где на заостренных сучьях и макушках обнаружилось три туши крупных зверей и пять волчатников. Судя по лужам крови и обломкам ветвей – напоролось на укрепление куда больше животных, однако многие выжили и уползли зализывать раны. Впрочем, казакам с головой хватило и того, что есть. Воины свежевали туши, снимая шкуры и разрезая мясо на крупные куски, грузили все это на лодки, а когда ношвы просели чуть ли не по самые борта – отправили их вниз по реке.

Остальные ватажники валили деревья, рубили сучья, после чего сваливали бревна в реку и шли за следующими, предоставляя этим плыть по течению. Правда, несколько плотов казаки все же связали – но только для того, чтобы тоже загрузить мясом и шкурами. Работа кипела с первых солнечных лучей и до глубоких сумерек, ватага торопилась сделать как можно больше до того дня, когда язычники снова воспрянут духом. Дров было сколько хочешь, еды тоже – только трудись. Даже в дозоры воевода отправил не здоровых казаков, а легкораненых, наказав в стычки не соваться, а при первом подозрении уходить и предупреждать ватагу об опасности. Исключение Егоров сделал только для Маюни.