Крест и порох

– А ну, обдирай! – приказал Егоров, и казаки быстро стащили шкуры низкого полуовального жилища людоедов. Атаман восхищенно перекрестился: – О господи!

– Святая Бригита! – осенил себя знамением и Ганс Штраубе. – Вот чего Строгановым заместо золота предъявить можно!

Все открывшееся людям строение почти целиком было сделано из длинных, в полторы сажени, связанных между собой бивней товлынгов, как называли остяки мохнатых слонов. Могучие клыки были вкопаны в песок, а поверху к ним были привязаны другие, заменяющие балки крыши.

– Что же мы их раньше-то не нашли?! – зло сплюнул Семенко Волк.

– А чего бы изменилось? – пожал плечами молодой кормчий Ондрейко Усов. – Все едино караван к Строгановым мы так и не собрали."

"– Их тут тысяч на пять гульденов будет! – жалобно поморщился Штраубе. – Пять тысяч звонких золотых кругляшков, каждый из которых стоит жизни свейского копейщика или двух ляхов! Неужели же мы их тут бросим?!

Иван Егоров сочувственно положил ладонь другу на плечо. Вопрос не требовал ответа. Ведь понятно, что полсотни тяжеленных бивней по паре пудов каждый ватага с собой не понесет.

– Может, хотя бы закопать?

– Зачем? – пожал плечами воевода. – До них тут, похоже, никому и дела нет. Разве только менквы новые откуда-то прибредут. Так и они красть не станут, на месте в дело приспособят.

– Святая Бригита! – опять перекрестился немец. – Дикие людоеды живут в домах из слоновой кости! Коли расскажу о сем в родном Мекленбурге, меня поднимут на смех.

– Ерунда. Немцы легковерны. Любой чуши завсегда доверяют. Чисто дети.

– И-эх… – с видимым усилием отвернулся от сокровища Штраубе. – Ладно, давайте кроить.

В мокрых одеждах на берегу студеного моря сидеть без дела было холодно, а потому за работу казаки взялись с азартом и за несколько часов превратили три десятка шкур, одна поверх другой навязанных на костяной каркас, в одно большое полотнище, способное укрыть несколько десятков человек. Однако все под него явно не вмещались, а потому соседний чум мужчины тоже разобрали, порезав одну шкуру на тонкие ремешки, которыми и соединили в единое полотнище остальные. Подстилки частью были пущены на носилки, частью порезаны на накидки и розданы женщинам. Уж очень те мерзли в своих тонких мокрых одеждах. Толстые войлочные поддоспешники, стеганые куртки и тегиляи, даже влажные, тепло все-таки немного держали.

Когда вслед за рухнувшим за горизонт настоящим солнцем стало тускнеть и колдовское, казаки уложили раненых на одни носилки, на другие погрузили тяжелые полотнища сшитых покрывал и двинулись через низкорослую тундру на восток.

Первыми шли Матвей и Силантий, прощупывая древками рогатин землю. Десятник, известное дело, был упрям и осторожен.