Крест и порох

А сзади раскинулось огромное, бескрайнее море, о котором, как все воспитанницы Дома Девичества, Митаюки слышала из рассказов мудрых шаманок – но даже представить себе не могла, как это море выглядит, какое оно величавое и раскачивающееся, как пахнет зеленью и солью, какой холодный ветер с него дует…

Митаюки невольно поежилась – и тут случилось невероятное! Дикарь, который насиловал ее и лишил чести, который изгалялся над нею вечером и утром – этот дикарь вдруг скинул с плеч просторную накидку и укутал ею продрогшую на ветру пленницу. Девушка замерла, не зная, что делать, – но мужчина ничего и не ждал. Он продолжал прогуливаться по крыше, внимательно глядя по сторонам.

«Если бы воины сир-тя были так же внимательны, ничего бы не случилось!» – подумалось девушке, и она зло сжала кулачки.

Под ногами послышался смех, ленивая перебранка, потом стук. Похоже, в верхнем чуме дикари тоже решили обить стены от ветра. Митаюки опустила глаза и невольно схватилась за край крыши. Она находилась столь высоко, что люди внизу, внутри строения и на берегу, казались совсем крохотными. Там горело несколько костров, бурлили котлы. Девушка сразу с новой силой ощутила, как подвело живот. Она тронула бородача за плечо, показала ему пальцем в рот, пожевала, снова показала. Тот открыл небольшую сумочку, висящую на поясе, достал ломоть вяленого мяса размером с половину ладони, протянул пленнице.

Еще никогда в жизни сушеное мясо не казалось Митаюки таким вкусным! Вкуснее любых запеченных в травах угощений, вкуснее зажаренных над костром окороков, вкуснее копченых вареных изысков… Жалко только, быстро кончилось.

Девушка жалобно посмотрела на воина. Тот пожал плечами и указал рукой вниз, на площадку с котлами. Митаюки облизнулась, сняла с плеч накидку, сложила, опустила к ногам бородача, поклонилась – и стала спускаться вниз.

Внутри огромнейшего дикарского строения все были заняты делом. Кто-то колол дрова, кто-то таскал воду, кто-то обтесывал стволы, кто-то кроил кожу. Со всех сторон доносились стуки, шорохи, бодрая веселая перекличка. Все это ничуть не напоминало жизнь окраинных людоедов, какой она представлялась из рассказов воспитательниц. Дикари не сидели угрюмыми возле костров, кутаясь в обрывки шкур и жаря на палках мясо над огнем, не спали в гнездах из сваленных камней, не дрались между собой из-за костей или украденных одежд. Скорее наоборот. Они строили себе такие чумы, о каковых сир-тя не могли даже помыслить, были веселы и безмятежны, а их воины, наоборот, внимательны и умелы.

– Горе тем, кто не ищет битвы, ибо битва сама придет к ним… – девушка пробормотала себе под нос еще одно предсказание злой ведьмы.

На бродящую без присмотра пленницу внимания никто не обратил. Не хватали, не вязали, не пытались остановить.