Крещение огнем

— Вам следовало бы благодарить нас за то, что мы сделали для Рафаэля, — сказала она, обращаясь к Саре. — Когда мы приехали в Алькасар, он был маленьким грязным зверенышем. Он воровал продукты и припрятывал их, как дикарь. Он был жесток и даже пригрозил мне ножом…

— Потому что ты избила меня, — едва слышно пробормотал Рафаэль.

Лицо его тетки превратилось в ничего не выражающую маску. Рафаэль поднял бокал с вином.

— Полагаю, мы уже наслышались достаточно рассказов о приобщении маленького звереныша к цивилизации. Прибереги это для твоих благотворительных бесед, Люсия.

Тетка резко встала. Произнеся что-то оскорбительное на своем языке, она с вызовом бросила на стол салфетку и деревянной походкой вышла вон из комнаты. Наступила тишина. Через несколько секунд Рамон тоже встал лицо у него было багровым, а губы плотно сжаты.

— Я чувствую себя обязанным принести вам обоим свои извинения. Болезнь madre (Мама (исп.) очень сильно сказалась на Люсии, — пробормотал он без особой уверенности. — Perdonme (Извините меня (исп.), но я должен быть с ней. Buenas noches (Спокойной ночи (исп.).

— Buenas noches, — только и смогла выдавить из себя Сара, заметив почти молящий взгляд грустных, как у спаниеля, глаз Рамона, направленных на Рафаэля.

— Buenas noches, Рамон, — с легкой иронией в голосе попрощался Рафаэль."

"Эта сцена произвела сильное впечатление на Сару. Она наконец сообразила, что Рамон и Люсия и были теми дядькой с теткой, которым однажды поручили воспитывать Рафаэля, и у нее болезненно засосало под ложечкой. И слабый Рамон был весь во власти Люсии. А в ее глазах Сара разглядела нечто большее, чем просто злую зависть, — там была холодная ненависть. Сара даже съежилась, представив себя на месте озлобленной Люсии, когда ей против воли навязали роль второй матери Рафаэля. Для Сары это было откровением, и она испытующе взглянула на Рафаэля. Лениво откинувшись на резную спинку стула, Рафаэль походил на дремлющего после хорошей кормежки тигра.

— С Рамоном ты мог бы быть и поласковее, — сказала она, не узнавая своего голоса.

— С какой стати, если он даже не может прибрать к рукам ни жену, ни сына? Зачем было тащить сюда Люсию? — возразил ей Рафаэль. — Вся его терпимость — чистая показуха. Рамон точно такой же, как Люсия.

Сара в замешательстве закусила нижнюю губу.

— По всей видимости, твоя кузина Катарина — единственный член семьи, выбивающийся из общей схемы.

— Si. Мы с Катариной очень дружны. — Темные глаза Рафаэля без всякого выражения смотрели на Сару. — Ты ее непременно увидишь еще до конца лета.

Неожиданное подозрение заставило ее сжаться, как стальная пружинка. Но ей тут же стало стыдно за себя и за свои мысли, и она постаралась обмануть проницательного Рафаэля.

— Уже поздно. День был очень тяжелым.