Крепостная

Сегодня с утра она не осмелилась сказать Константину этого, но теперь, вновь увидев Андрея и поняв, что без молодого человека жизнь ей в тягость, вознамерилась поскорее разорвать свою связь с князем, испробовав совет Агафьи.

Спустя час Груша лежала на твердой, порошей светлым волосом груди Урусова. Она осторожно перебирала колечки его волос и подбирала нужные слова. Князь, немого пришедший в себя от бурного сладострастного соития, начал нежно гладить девушку по светлой голове, медленно погружая пальцы в шелковистые волосы.

— Отчего ты не всегда такая, малышка? — спросил он вдруг тихо.

Груша нахмурилась, вспомнив все то, что вытворяла в постели. Она прекрасно понимала, что, закрыв глаза и представляя себя в объятиях Елагина, могла быть еще более жадной в своих ласках. Сейчас же своим поведением она подготавливала почву для разговора о якобы любви к Константину. И ей надо было сыграть свою роль наиболее правдоподобно.

— Какая? — произнесла Груша. Приподнявшись на локте, она кокетливо посмотрела на него, призывно улыбаясь. Урусов смутился и сам поразился, почему краснеет от ее страстного прелестного взгляда, словно мальчишка. Это было до такой степени глупо, по его мнению, что Константин невольно заерзал и перевел взгляд на губы девушки.

— Страстная, раскованная, ласковая, — прошептал он глухо, перебирая ее светлые пряди около щеки."

"— Потому, что раньше я не понимала, что люблю вас, Константин Николаевич, — вымолвила Груша на одном дыхании, чувствуя, что после произнесенных слов обратного пути уже не будет.

Константин застыл и пораженно уставился в ее аметистовые глаза.

— Что ты сказала? — прошептал он, побледнев.

— Я люблю вас, Константин Николаевич, — повторила уверенно Груша и, наклонившись, поцеловала его в губы.

В следующий миг Урусов резко перевернул девушку на спину и навис над ней. Его взор прямо впился в ее глаза и замер.

— Это шутка? — выдохнул он глухо, словно не веря.

— Нет, — пролепетала она.

— Я чего-то не понимаю, — вымолвил напряженно Константин. — А как же твое желание получить вольную и сбежать от меня?

— Я просто хотела быть свободной.

— А сейчас говоришь, что любишь меня? Зачем же ты хотела оставить меня?

На лице Груши не дрогнул ни один мускул, она была готова к подобному вопросу и тут же ответила:

— Оттого что была обижена на вас. Но теперь я осознала, что вы очень дороги мне.

Константин долго пристально рассматривал красивое родное лицо девушки, желая только одного, чтобы слова Грушеньки оказалась правдой. Она улыбнулась ему, и Урусову показалась, что она говорит искренне. Он немедля сгреб ее в объятия и начал страстно покрывать поцелуями лицо и шею.

Поздней ночью Константин не мог уснуть от неотступных, навязчивых мыслей, блуждающих в голове.