Крепостная

А потом запил, да так, что почти две недели не просыхал.

— Печально, — произнесла тихо девушка.

— И не говори, деточка. А на той неделе он вообще упился вусмерть, да Прошку едва не пришиб.

— Как? — опешила Груша.

— Да так. Набросился на нее с кулаками. Если бы мужики не остановили, он бы ее точно поколотил.

— Я не верю, что Андрей Прохорович мог такое сотворить…

— Еще как смог, Грунечка. Водка, она людей в чудовищ превращает.

— И за что же он так Прошу? — спросила обеспокоено Груша."

"— Кто ж знает? Однако после того раза уже вторую неделю трезвый ходит, вроде даже делами заниматься стал.

— Ох, страх-то какой тут у вас.

— И впрямь, деточка. Федор-то один с мужиками оранжерею доделывал. А теперь вроде Андрей Прохорович во вменяемом состоянии, так и отпустил Федора отдохнуть на недельку. А сам все с пирсом возится, больше не пьет, мужики без его присмотра все не так делают. На той неделе плохо забили колья в землю, так их на следующий день смыло рекой.

— А сам он как? — спросила Груша, ловя каждое слово Агафьи.

— Ну как, смурной ходит, всем недоволен. Раньше хоть иногда улыбался, а сейчас почти ни с кем даже словом не перемолвится. Все молчит да смотрит зло.

— Увидеть бы его хоть глазком, — прошептала Груша. — Я надеялась, он приедет на коляске за нами в Москву, а он одного Фому послал.

— Как же, Груня, — пожурила ее Агафья. — Думаешь, приятно ему видеть тебя с Константином Николаевичем-то?

— Ты все еще думаешь, что нравлюсь я ему?

— Я и не сомневаюсь. Что ж, я не вижу, какими глазами он смотрит на тебя?

— Ты знаешь, няня, последнее время он вообще на меня не смотрит, — вздохнула Груша. — А я совсем уже запуталась и не знаю, что мне делать.

Агафья ласково посмотрела на Грушу, не понимая, почему Андрей до сих пор не признался девушке в любви. Ведь Агафья прекрасно знала о тайных чувствах Елагина.

— И отчего Константин Николаевич никак не остывает к тебе, доченька? — перевела Агафья разговор на другую тему. Она чувствовала, что пока Груша живет с князем, Елагин не осмелиться приблизиться к Груше. И вдруг Агафью осенило. — А может, ему нравится твоя непокорность?

— Знаешь, нянюшка, едва я стала капризничать и избегать его, так князь вообще тираном стал, — ответила ей Груша. — Все время следит за мной. И одну никуда не отпускает.

— Ошиблись мы, видно, доченька, — сказала Агафья. — Я-то думала, что вредный нрав ему не по душе придется, а вишь, все не так оказалось. А знаешь, Груня, тебе надо снова спокойной да покладистой стать, какая ты есть.

— Зачем? Что изменится?

— Ты послушай меня, — продолжала тихо Агафья, наклонившись к девушке. — С Константином Николаевичем, видимо, по-другому надо, не как со всеми. Начни с ним вести себя ласково. Улыбайся все время. Говори нежно да глазки радостные делай.