Крепостная

Зацелуй меня до смерти,От тебя и смерть мила!Он медленно подошел к ней, не прекращая петь и аккомпанировать себе. Его отражение с перекинутой через плечо лентой от гитары, показалось в зеркале за спиной Груши. Лаская горящим взором девушку, которая сидела перед ним, Урусов продолжал петь все с большим вдохновением:

Обойми же меня сильнее,В поцелуй уста ты слей.Грудь на грудь мою смелее,Жара чувства не жалейЗацелуй меня до смерти,От тебя и смерть мила!Ты не медли, в наслажденьиЯ мгновения ловлю.Зацелуй меня до смерти,И я смерть благословлю…На следующее утро князь проснулся от раннего дребезжащего звонка в парадной. Он приподнялся и недовольно взглянул на золотые часы, которые стояли на комоде.

— Еще и восьми нет, кто это пожаловал в такую рань? — пробурчал он и снова откинулся на подушку. Притянув Грушу поближе к своему теплому телу, он немного поласкал ее ягодицы, которые оказались под рукой, и снова закрыл глаза.

Однако заснуть ему не удалось. Лакей заглянул в спальню через пять минут и доложил, что в парадной князя дожидается некий важный господин. Ругаясь и сонно зевая, Урусов натянул брюки и домашний халат.

Груша, окончательно проснувшись, наблюдала, как за Константином закрылась дверь.

Она посмотрела на смятую подушку, на которой минуту назад лежала русая голова Урусова, и вдруг подумала, отчего она не может влюбиться в князя? Ведь он прекрасен, мужественен, великолепен, неотразим? Отчего ее мысли постоянно возвращаются к этому холодному и мрачному Андрею, которого нельзя даже назвать красивым. Да, Елагин был хорошо сложен, высок, широк в плечах, но ему недоставало утонченности и эффектности князя. Груша невольно сравнила Андрея и Константина. Если князь более походил на великолепного породистого скакуна, то Андрей смахивал на тяжеловоза с мощным крупом и сильными ногами. Это сравнение с конями вызвало на лице девушки невольную трагичную улыбку.

Константин спустился вниз и, распахнув дубовую дверь в кабинет, вошел. Человек в черном костюме обернулся, и князь узнал графа Безбородко.

— Доброе утро, князь, — начал гость, оборачиваясь к вошедшему Урусову. — Надеюсь, не разбудил вас?

— Разбудили, — сказал Урусов, поморщившись.

— Мне бы ваши заботы, — произнес Михаил Иванович с какой-то странной интонацией. — Я бы и весь день не вылезал из кровати.

Константин ровным счетом ничего не понял из того, что сказал граф.

— По какому вы делу, Михаил Иванович? — спросил недовольно Урусов, пытаясь поскорее закончить разговор и вернуться в спальню. Голова раскалывалась от выпитого вчера вина, и он хотел еще немного подремать.

— Ах, как изволите, мой драгоценный князь, — заискивающе начал граф Михаил. — Давайте сразу к делу.