Крепостная

Бросив быстрый взгляд в открытую коробочку, девушка невольно отметила, что там еще лежат браслет и серьги той же огранки. Понимая, что этот бриллиантовый гарнитур стоит бешеных денег, она перевела удивленный взор на князя и спросила:

— Зачем вы?

— Я же обещал, что твоя красота будет сверкать, — усмехнулся Урусов, наклоняясь к ее ушку и впиваясь пылким поцелуем в нежную шею девушки. — Тебе пора уже привыкнуть к этому. На этой неделе из столицы должен еще приехать сапожник. Закажем тебе новые туфельки, сапожки к новым платьям.

— Но у меня есть…

— Я хочу, чтобы у тебя было все. И самое лучшее! И наряды, и драгоценности! — сказал как-то помпезно князь.

— Но куда мне надевать все эти платья?

— Как куда? — удивился Константин, повернув девушку к себе лицом, и нежно объяснил: — Для меня будешь надевать.

Его губы уже начали более страстно целовать ее шею и верх белых плеч, а руки с силой обвили стан Груши под грудью. Уже спустя минуту Урусов проворно и властно поднял девушку на руки и направился в сторону кровати.

Спустя час, оставив Грушу в постели, задремавшую после любовных утех, Урусов спустился вниз и велел позвать к нему Елагина. Управляющий явился незамедлительно, и князь, в недовольной уничижительной манере начав разговор, выпалил:

— Что это еще за история со сносом оранжереи, Андрей Прохорович?

Нахмурившись, Андрей кратко изложил все свои задумки относительно конного завода и новой конюшни. Константин все сильнее мрачнел с каждой фразой Елагина, а после того, как молодой человек замолчал, повелительно заявил:

— Значит так, Андрей Прохорович, оранжерею я запрещаю вам трогать, так как ваша идея устроить там конюшни абсурдна.

— Но как же, Константин Николаевич, — начал удрученно Елагин.

— Я все сказал. Поищите другое место для обустройства лошадей и рысиного завода.

— Как прикажите, ваше сиятельство, — мрачно сказал Андрей.

— К тому же, как я понял, вы посмели в резкой невежливой форме разговаривать с Аграфеной Сергеевной? — возмущенно заметил князь. — Она мне рассказала, что вы позволили себе спорить с нею.

— Но она вмешивалась в хозяйственные дела, — попытался возразить молодой человек.

— И что с того? — уже недовольно вымолвил Урусов, испепеляя яростным взором Елагина. — Вы должны понимать, что положение Аграфены Сергеевны в этом доме таково, что любой ее каприз должен исполняться незамедлительно! И впредь я запрещаю вам говорить с Аграфеной Сергеевной в неуважительной манере. Вы поняли меня, Андрей Прохорович?

Опешив от слов князя и сжав от досады кулак, Елагин молчал, мрачно глядя на Урусова. Он понимал, что эта несносная девица все выставила в дурном свете, и князь разгневался на него.

— Как прикажете, — глухо вымолвил молодой человек.