Крепостная

 — Степан осторожно погладил локоть Груши, словно успокаивая ее, как ребенка, и уже проникновенно и тихо добавил: — Что же думаете, я не понимаю, Грушенька, что вас никто и не спрашивал, хотите ли вы с барином миловаться али нет?

После этих слов Степана, девушка лишь горестно всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, бегом устремилась в дальний уголок оранжереи. Степан, проводив стройную фигурку Груши долгим взглядом, быстро пошел вслед за Елагиным и Федором наружу. Когда он вышел, Федор произнес:

— Надо будет, наверное, мужиков шесть на разломку поставить, как вы считаете, Андрей Прохорович?

— Не меньше, — кивнул Елагин и, увидев Степана, что приблизился к ним, обратился к нему: — Как думаешь, Степан, сколько ясельных загонов нужно будет на первое время?

Степан хмуро взглянул на Елагина и, проигнорировав вопрос, строго спросил:

— И чего ты накинулся-то на Аграфену Сергеевну, не пойму? И обидел ни за что?

— Ты что это, Степан Алексеевич, никак защищать ее вздумал? — опешил Елагин.

— Да, вздумал. Не прав ты Андрей, — ответил Степан, желая осадить Андрея. Коренастому, крепкому Степану было уже за тридцать. Светлые русые волосы и небольшая короткая борода совсем не портили его приветливого славянского лица. Он был неженат и не думал о девках, занимаясь день и ночь с лошадьми, в которых души не чаял. Сам мужик был свободным и за свою работу получал небольшое жалование от князей, ибо прекрасно разбирался в лошадях и их разведении.

— Вот бы эту цацу, Аграфену Сергеевну, снова на кухню определить, хорошо она там смотрелась! — недовольно заметил Андрей.

— Так тебе князь и позволил его новую игрушку на кухню сослать, — усмехнулся не по-доброму Степан.

— А как же еще по-другому с блудливыми девками-то? — выплюнул Елагин. Федор молчал и, переводя взор на мужчин, тихо стоял, боясь вмешиваться. Он видел, Андрей и Степан оба бледны и бросают друг на друга недовольные взгляды."

"— Ты же знаешь, что ее мнение мало кого интересовало, — ответил ему Степан. — Тем более все знают, что князь сразу по приезде из-за границы стал домогаться ее. Так это и неудивительно, красавица-то она писаная. Бывает, посмотришь на нее, так и кажется, что не простая девка, а царевна неземная…

— Какая царевна? Крепостная она! И должна знать свое место! — не унимался Андрей. — А то возомнила себя барышней!

Степан, как будто не слыша слов Андрея, продолжал:

— А глаза-то какие дивно-чудные, явно сказочные!

— Глаза как глаза, — сказал колко Андрей, отчетливо представляя необычный фиолетовый цвет глаз Груши.

— Не скажи, они как омут… — выдохнул Степан вдохновенно. — Если так подсчитать, почти два месяца будет, как она отказывала князю.

— Может, ты это ей в добродетели запишешь? — съехидничал Андрей.