Крепостная

— Нет, вряд ли я нравлюсь Андрею Прохоровичу, — нахмурилась Груша. — В прошлый раз здесь, на кухне, он мне такие гадости наговорил, а сейчас у реки… — она замялась, поняв, что сказала няне лишнее. — Вряд ли он из-за меня будет своим местом в доме рисковать.

— Почему ты так решила? — спросила Агафья.

— Чувствую.

— Ты поговори с ним, а потом и поймешь, будет или не будет, — настаивала Агафья.

— И что я ему скажу? Нет, не стану. Не хочу, — прошептала устало Груша.

— А если тебе ласково с Елагиным поговорить? Да сказать, что любишь его?

— Ох, уже нет, нянюшка! Я первая не скажу ему никогда. А вдруг я совсем не нравлюсь ему? Не переживу я этого…

— Вот точно дети малые. Что ж вы такие нерешительные! Страдаете оба, а подойти и объясниться не можете.

— Я уже не страдаю по нему, — произнесла она тихо. — Знаешь, няня, раньше Андрей Прохорович мне таким порядочным и вежливым казался. Я очень восхищалась им, а в последнее время он на меня хмуро и зло смотрит, а сегодня вообще так… — она опять замялась и обиженно заметила: — Я тоже более не буду на него ласково смотреть, коли не мила я ему.

— Ох, дитятко, неверно ты все говоришь, чую я, — произнесла Агафья и спросила: — И что же ты делать думаешь теперь? Неужто к князю пойдешь?

— Не знаю еще, — ответила ей Груша.

— Ох, — вздохнула Агафья. — Одно могу тебе сказать, что молодой князь не из тех, кто долго одной девкой увлекается, это мне Авдотья сказывала. Может, быстро надоешь, так он и отвяжется от тебя.

Солнце спустилось за горизонт, и ночная тишина окутала поместье. Изредка из леса слышались крики птиц, которые искали место для ночлега среди густых крон деревьев.

Поправив густую шелковистую прядь волос, сплетенных короной на голове, Груша подошла к большому напольному зеркалу. Белоснежное, сильно открытое платье отливало золотистым цветом и словно мерцало во мраке комнаты. Кружева, украшавшие глубокий вырез платья, оттеняли нежную розовую кожу девушки. Платье было новым, его к позапрошлым именинам Груши заказала покойная княгиня Мария Кирилловна. Но, не дожив до того дня рождения воспитанницы, скончалась. И в свои именины Груша, соблюдая траур по своей любимой благодетельнице, так и не надела этот чудесный наряд. Прелестное, изысканное и чудесное платье это висело в шкафу, и Груша ждала лишь подходящего случая, чтобы надеть его. И сегодняшний вечер показался девушке именно таким. Маленькие жемчужные сережки довершали прелестный наряд Груши. Оглядев себя в зеркале, девушка горестно вздохнула.

— Помирать, так с музыкой, — прошептала она дрожащими губами.

Почти неделю мучительно думала Груша над своим тягостным положением. И почти неделю свыкалась с мыслью, что надо пойти к Урусову, и если уж отдаваться мужчине невенчанной, то уж в обмен на свободу.