Крепостная

— Что ж я, по-вашему, животное какое? — возмутился Урусов и, опустив руки, чуть отодвинулся от нее. Груша, тяжело дыша, с негодованием сверкнула аметистовыми глазами.

— А разве это не так? — Ей вдруг надоело безропотно исполнять роль жертвы. Пусть он после этого прикажет забить ее до смерти, но она все выскажет.

— Не так! — насупился он и обиженно посмотрел на Грушу. — Если бы хотел, я бы еще два месяца назад взял бы вас силой.

— Вы и сейчас не сильно церемонитесь! — продолжала гневно Груша.

— Это вы вынуждаете меня на крайности своим безразличием! — обвинительно бросил Урусов, чуть отступив. — Я хотел по-хорошему. Ухаживал за вами, дарил подарки.

— А также угрожали и запугивали! — Грушу уже понесло.

— Я не хотел, правда не хотел! — начал оправдываться князь и опустил глаза. Нервно теребя конец сюртука, он прошептал: — Но вы все время так холодны со мной, Грушенька, я едва сдерживался."

"Она молчала, вдруг ощутив жалость к взрослому мужчине, который стоял перед ней и, как школяр, оправдывался.

Урусов вдруг оживился и, с обожанием посмотрев на Грушу, проникновенно вымолвил:

— А может, вы хотите вольную?

— Вольную? Вы дадите мне вольную? — переспросила, не веря своим ушам, Груша.

Нахмуренное личико девушки вмиг просветлело. Урусов тотчас увидел на нем заинтересованность и с облегчением выдохнул, поняв что наконец нашел то, что ей надо.

— Да, да! — быстро закивал Урусов. — Обещаю, через месяц я подпишу вам вольную, и вы станете свободной.

Первоначальная радость Груши сменилась тяжким осознанием того, что ради свободы ей придется отдать свою чистоту и стать любовницей князя. Возможно, она бы смогла на это пойти, но в данную минуту еще не была к этому готова.

— Мне надо подумать, — сказала уклончиво Груша, решив выиграть хотя бы немого времени.

— Я понимаю, — взволнованно прошептал князь. — Я буду ждать. — Он отошел от девушки и направился к двери. На пороге он становился и, обернувшись к Груше, тихо проникновенно произнес: — Я буду ждать вас в своей спальне каждый вечер. Только не заставляйте меня ждать слишком долго, — добавил он мрачно и вышел вон.

Когда Урусов ушел, Груша устало присела на кровать и обхватила себя руками. Она долго безмолвно сидела, не раздеваясь. Думы, гнетущие, мрачные и тревожные, терзали ее существо. Она все размышляла о своем невыносимом положении и ощущала, что, как бы ни хотела свободы, все же не могла так легко отдаться Урусову и стать его любовницей. Она понимала, что грех до свадьбы ложиться в постель с мужчиной. Даже осознавая, что за свой аморальный поступок получит долгожданную, сладостную свободу, Груша все равно не могла решиться прийти к князю в спальню.