Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

— Ясная госпожа! — с горьким отчаянием заговорил он. — Добрая душа! Во имя богов, во имя жалости… заклинаю именем твоей матери… твоими будущими детьми… твоей любовью, если любишь… Молю тебя — посети крепость! Ну, послушай только, что они хотят тебе сказать! Нельзя же так… во имя милосердия, высокородная!.. Я руку готов дать на отсечение, только согласись…

— Выкинуть его отсюда? — спросил Пилигрим, вставая.

— Подожди… — изменившимся голосом сказала Фаури и склонилась к простертому перед ней человеку: — Ты ведь что-то утаил, верно?

Красноречивое молчание было ей ответом.

— Говори! — жестко приказал Ралидж.

— Я… я не могу! — тоскливо и безнадежно выдохнул Айрунги.

— Хорошо, — дрогнувшим голосом сказала Рысь, поднялась со скамьи и шагнула к окну, в которое глядела клыкастая голова. До сих пор Фаури, трепетавшая перед драконом, старалась даже не глядеть в его сторону. Но сейчас барышня подошла к чудовищу почти вплотную. Лицо ее было белым, как снег в Лютом месяце.

— Почтеннейший господин! — Голос девушки отчаянно звенел, готовый вот-вот сорваться. — Могу ли я попросить вас открыть рот?

Помедлив от удивления, Эрвар распахнул пасть так широко, как только позволила оконная рама. Фаури положила тонкую ручку на желтоватый клык. Девушку сотрясала крупная дрожь.

Пилигрим дернулся к ней, но его удержал Сокол, уже догадавшийся, что затеяла юная чародейка.

— Я — хочу — знать — о чем — умолчал — этот — человек! — пронзительно, как под пыткой, закричала Фаури.

И вместо бревенчатых стен вокруг изумленных людей поднялись заросли осенних кустов и сухого бурьяна, под ногами вместо грязных камышовых плетенок расстелились гранитные черные плиты с выбитой на них восьмилучевой звездой…

* * *— …Небольшой кинжал с золоченой рукояткой… — Айрунги обращался к высившемуся над ним призрачному воину в кожаной куртке. (За спиной учителя сжался в комочек перепуганный Ильен.) — Грошовая безделушка, но бесконечно дорога как память. Пусть кинжал вернут нам сейчас. В качестве задатка."

"— Никаких задатков! — раздался из пустоты противный старческий голос. — С чего это ты перед серьезным делом заговорил о памятных вещицах? Да, от того типа осталось кое-какое тряпье и оружие. Вернешься и заберешь. Только не вздумай нас обмануть, потому что…

Тут вмешался еще один незримый собеседник. Страшный голос — свистящий, нечеловеческий:

— С-скорее! С-спеши!

Воин исчез, на его месте возник гигантский ящер в синеватой чешуе. Он гневно воззрился на людей маленькими красными глазами. С середины лба полыхнул зеленым светом третий глаз — огромный, злобный.

Без единого вскрика Ильен потерял сознание.