Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Сподвижники стали злыми, нетерпеливыми, вот-вот заговорят о свержении короля… А может, уже говорят? Может, их неосторожную болтовню кто-то успел пересказать Нуртору — например, проклятый Незаметный, которого Нуренаджи, придя к власти, под любым предлогом обязательно казнит…

Одним из немногих дядиных уроков, которые принцу удалось усвоить, было то, что лучшая оборона — нападение. Он поднял глаза на дядю и сказал с вызовом, который выглядывал из учтивости, как пальцы из драной перчатки:

— Мой государь заботится о моем настроении? Спасибо! Очень трогательно! Особенно если учесть, что он одним словом мог бы это настроение изменить!

— Так это ты на меня дуешься? — опешил Нуртор. — С чего бы вдруг?

— С приездом грайанцев, да сожрет их Бездна, мой король стал ко мне иначе относиться. Почти не допускает к себе… держит в стороне от тайных дел… дает неприятные поручения по обхаживанию этих… этих…

— Совсем дурак! — убежденно констатировал король. — Я тебя к себе не допускаю? А сейчас мы не вместе, что ли?

Нуренаджи тоскливо оглядел лесную опушку. Конь под принцем раздраженно переступил тонкими ногами и фыркнул. Благородному животному не нравилась прогулка под моросящим дождиком, по скользкой глинистой земле.

В глубине души Нуренаджи разделял мнение своего пегого. В такую сырость и он предпочел бы сидеть дома. Но король ездил верхом в любую погоду, кроме грозы, поэтому Нуренаджи, с детства привыкший подражать дяде, громогласно заверял всех налево и направо, что дождик, ветер и снег придают прогулке особый вкус, которого не понять всяким неженкам-грайанцам…

Нуртор, заинтересовавшись разговором, остановил коня. Державшаяся поодаль свита тоже осадила лошадей, чтобы король и принц могли беседовать без помехи.

— А что тебе грайанцев обхаживать приходится — так они же гости!

— Я б таких гостей в три шеи до ворот и за околицу…

— Вот и хорошо, что король я, а не ты! Слыхал про грайанскую тяжелую конницу? Хочешь, чтоб она гремела доспехами на подступах к Джангашу?

Нуренаджи был недостаточно умен, чтобы оценить происшедшую с королем за последние три года перемену: тот стал осмотрительнее, дальновиднее, умерил привычку лезть напролом сквозь любые препятствия, научился уважать противника… Принц расслышал лишь фразу, ударившую его в сердце: «Хорошо, что король я, а не ты!»

— Мой государь жалеет, что я стал наследником престола?

— Жалею? С чего ты это взял?

— Мне показалось, что король хотел бы видеть на моем месте… кого-нибудь другого.

— Ага, дворцового истопника! — густо расхохотался король. — Дурень, я же наследника не выбираю! Уж кого боги дали… лучше б, конечно, кого поумнее.