Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Едва Айрунги очутился в Людожорке, как ожерелье полыхнуло пронзительным светом, которому не была преградой ткань балахона. Колдовская вещь словно проступила сквозь одежду, осветив темницу.

Айрунги, охваченный страстной жаждой охотника, настигшего дичь, даже внимания не обратил на коренастого широкоплечего мужчину. Он видел лишь двух девушек в золотистом сиянии. Одна — маленькая, худенькая, в пестром наряде — упала на колени, закрыла руками лицо, пряча глаза от резкого света. Другая — тоненькая, стройная, с длинными русыми волосами — выпрямилась во весь рост, гневно и удивленно глядя на пришельца.

Все замерли — но лишь на несколько мгновений. Затем коренастый мужчина бесцеремонно ухватил обеих девушек за руки, грубо потянул к дальней стене… и неожиданно все трое исчезли.

Айрунги, которому кружила голову волшебная сила ожерелья, даже не удивился чуду. Он понял одно: Вечная Ведьма уходит, ее надо догнать!

— Вперед! — крикнул он Ильену и, не выпуская руки мальчика, ринулся туда, где исчезли беглецы.

* * *"

"Унтоус пришел в себя быстрее, чем стражники и слуги. Собрался с мыслями и пришел к выводу, что его обдурили, как деревенщину на городском рынке.

Какая Многоликая, где? Ему показали пятна на плитах в галерее и чародея, умеющего проходить сквозь стены. Ну и что? Его, Унтоуса, родной дядя умел летать. Что ж теперь, в обморок падать при воспоминании о покойном дядюшке?

Если отбросить болтовню, факты таковы: к нему в замок заявился наглый колдун без знаков Клана на одежде, переломал и разбил много ценных и редких вещей, а затем устроил побег десятку пленников из Людожорки.

Нет, такое хамство нельзя было оставить безнаказанным! Пусть этот гад умеет ходить сквозь стены, но уйти далеко по осеннему бездорожью он не мог. Значит, надо немедленно обшарить окрестности!

Господин потребовал коня и отбыл в сопровождении наемников. В замке остались двое стражников и прочихавшийся десятник — охранять неисправный подъемный мост.

Стражники глядели в сгущающиеся сумерки и угрюмо молчали.

— Это что же за напасть такая на замок свалилась? — спросил наконец один.

— Не знаю и знать не желаю! — отрезал десятник. — Господское дело.

— Слышь, старшой, — робко сказал второй наемник. — Господин, когда уезжал, пообещал, что всех нас, трусов и мерзавцев, кнутом велит перепороть…

— Обещал — сделает, — успокоил его десятник. — Он такой.

— Старшой, а тебя?

— Меня нельзя. Я десятник.

Но в сказавшем это голосе не было уверенности.

За мрачными раздумьями стражники не сразу заметили подошедших к воротам двух незнакомцев. А когда заметили — не особо встревожились. Путники как путники, по виду — наемники.