Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Повадилась тут одна — орет и орет, как в Первотравном месяце…

— Ты смеешь шутить?! — огневался Нуренаджи тоном, достойным самого Нуртора… ну, почти достойным.

Улыбка исчезла с красиво изогнутых губ Лебедя. Он заговорил серьезно:

— Да, сны порой открывают людям будущее… но не тогда когда снятся двоим одновременно. И не тогда, когда неподалеку притаился враг-чародей.

— Ты это о ком?

— О незаконнорожденной сестрице Джангилара.

— При чем здесь Нурайна? Разве она…

— Да, мой принц. Она чародейка, хоть и скрывает это. И она дважды срывала наши планы. Тот случай возле храма не был глупым недоразумением. И Донного Червя убила тоже она.

— Надо же! А по ней не скажешь! Я на нее за обедом поглядывал — такая спокойная, невозмутимая…

— Щука, когда карася слопает, тоже спокойная, невозмутимая.

Принц пропустил реплику собеседника мимо ушей.

— Такая величественная! И красивая… Хоть и не молоденькая, а все равно красавица. И чего ее до сих пор никто замуж не взял?

— Нурайна — сильная личность. Сильной личностью лучше восхищаться со стороны. Впрочем, Вепрь может выбросить эту особу из головы. Это моя добыча. Я тоже маг, и моя гордость задета… Но все, кажется, уже собрались, пора и мне… Позволит ли мой принц?..

Нуренаджи отпустил его коротким хмурым кивком.

Верджит взял с пыльного подоконника грубо сделанную маску. Белая голова птицы должна была изображать лебедя, но больше походила на поседевшего от ужаса стервятника: наклеенные на плотную бумагу перья торчали дыбом. По принятому в Стае правилу каждый должен был изготовить маску своими руками, а тут уж магия — плохой помощник…

Водрузив это уродство себе на плечи и превратившись в невообразимую тварь из Подгорного Мира, Верджит исчез за дверью. Принц помедлил, давая время остальным подготовится к своему появлению.

Он находился в старом, заброшенном крыле дворца. Мебель во всех комнатах была либо затянута чехлами, либо просто сдвинута по стенам. Полы — деревянные, а не выложенные каменной мозаикой, как в новом крыле — прогнили и были источены мышами, ходить по ним приходилось осторожно.

Что ж, пора… Нуренаджи шагнул в ту же дверь, куда только что вошел Лебедь.

Окна в зале были занавешены тряпками, и когда Нуренаджи закрыл за собой дверь, тьма стала кромешной. Свирепо ругаясь про себя, принц отсчитал десять шагов. Не рассчитал, ударился коленом о железную подставку для факелов, но сдержал вскрик. Незачем выставлять себя смешным перед теми, кто тихо дышит вокруг в темноте… Вынув кремень и огниво, принц начал выбивать искру."

"Дурацкие правила! Но менять их Нуренаджи не будет, потому что сам их придумал. Правда, тогда ему было двенадцать лет. Он любил играть в старом крыле дворца вместе с высокородными сверстниками.