Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Ралидж непонятно сказал в пространство:

— Что ж, Заплатка, спасибо за угощение…

— Я остатки в плащ заверну, — хозяйственно сказала Ингила, — и в темный угол запихну, чтоб не видно было.

— Побыстрее, — бросил, прислушиваясь, Ралидж. — Бабуся вернулась.

Подтянувшись, насколько позволили цепи, к дверному проему, пленники следили за сердито бормочущей старухой, укладывающей на поляне валежник, чтобы заново развести потухший костер.

— Она одна, — шепнул Орешек Ингиле. — Попробуй с ней заговорить.

— Зачем?

— Затем, дура, что у нее ключ на поясе.

— От наших цепей?

— Нет, от королевской сокровищницы… Да не молчи, говори что-нибудь!

— А почему я?

— Она еще на тех уродов злится. Женщине охотнее ответит.

— Милостивая госпожа! — печально воззвала Ингила. — А что теперь с нами будет?"

"Старуха покосилась на дверной проем, откуда выглядывали головы пленников, и с ленивым презрением произнесла странные слова:

Что будет с человеком — знают боги.Известно ль придорожному цветку,Чья на него пята наступит завтра?Ингила распахнула глаза, решив, что бабка свихнулась. А Орешек почти не удивился. Лишь приподнял бровь и отозвался так же лениво-равнодушно:

Я вижу, госпожу мою однаждыСудьбы причуда завела в театр?Фраза, на взгляд Ингилы, вполне безобидная, но старуха вскинулась, как от пощечины. Она швырнула наземь охапку валежника, подошла к сараю. Уперев руки в бока, грозно встала над пленниками и рявкнула в своей обычной манере, без витиеватых размеренных фраз:

— Это тебя, полудурка, туда «судьбы причуда завела однажды»! А я там играла, понятно? Про аршмирский театр когда-нибудь слышал, псина ты в ошейнике?

— Слышал, — дрогнувшим голосом ответил Орешек. — Лучший театр в Грайане. Тебя, коряга кривая, к сцене и близко не подпустили бы.

Старуха замахнулась на связанного пленника… но не ударила, опустила руку. Лицо словно озарилось мягким светом.

— Ну, я тогда моложе была… красивая такая… В «Принце-изгнаннике» играла. Моим партнером был сам Раушарни Огненный Голос!

— Вей-о! И кого ты там играла? Четырнадцатую прислужницу королевы Арфины?

— Дурак! Говорят тебе — молодая была, стройная, пышноволосая… Играла Прекрасную Луанни.

— Ой, не могу! Ой, ты и врать, бабуся! Какая б ты там молодая ни была, но Луанни — это ж такая роль!..