Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

 — А ему, думаешь, не досталось? Я ему на прощанье такое учудил… такое… в следующей жизни не забудет! Награду за меня назначил, зараза!

— Да-а? — уважительно удивился Шершень. — И велика награда?

Но дурень уже сообразил, что ляпнул лишнее, и захлопнул свой болтливый рот. Поздно, дружок, поздно! Награда — это очень интересно, а вернуть беглого раба владельцу — дело вполне законное и угодное богам.

Шершень поднялся на ноги и оглядел поляну. Он любил это место — считал, что оно приносит удачу. Хотя здесь даже дома настоящего не было — так, полуразвалившийся сарай без дверей. На зиму придется перебираться под крыло к господину…

Атаман сделал короткий повелительный жест. Подлетел Красавчик, всем своим видом выражая исполнительность и расторопность. С чего это он так суетится?.. Ах да, на нем же новый плащ! Красивый такой, коричневый, с меховой оторочкой. Сколько раз паршивцу было сказано: без атамана добычу не делить!.. Ладно, сегодня ему это с рук сойдет — хороших рабов приволок.

— Обоих — в сарай! — приказал Шершень. — К девчонке не лезть, не то оборву все, что выпирает.

— Парня бы на цепь, — подсказал Красавчик, — а то шустрый да задиристый. Недомерку пинком чуть все мужское хозяйство не отшиб…

— Лучше обоих на цепь, только не покалечьте!

Девчонка горько расплакалась. Это хорошо, подумал Шершень вскользь. А то иная сидит-сидит, смотрит перед собой сухими глазами — так и умом может тронуться. А так-то лучше, слезами горе наружу вымывается…

* * *Атаман был прав. Вволю наревевшись, измученная Ингила забылась глубоким сном.

Когда она проснулась, сквозь щели в крыше сарая стекали полосы полуденного солнца. Совсем немного, стало быть, проспала — а тоска перестала до боли сжимать горло, перед глазами рассеялась черная пелена.

Когда бродишь по свету, с тобой всякое случается… но чтоб в рабство угодить — не допустят такое Безликие!

Обязательно кто-нибудь придет на помощь… или будет случай удрать…

Ингила упрямо тряхнула темной головкой и подобрала босые ножки под подол мерзкого серого балахона, который дала ей старуха. На одной из щиколоток красовалось железное кольцо, от которого к стене сарая отбегала цепь. Девушка вспомнила, как долговязый негодяй, прилаживая кольцо, лапал ее своими ручищами. К горлу подступил тугой ком. Эх, был бы здесь Тихоня — как бы он задал этим сволочам!..

Ее товарищ по несчастью бросил на нее доброжелательный взгляд:

— Проснулась? Вот и хорошо…

Ингила шарахнулась в сторону.

Ралидж был не связан, а прямо-таки скручен: локти заведены назад, меж ними и спиной пропущена цепь, ноги стянуты веревкой. Но даже беспомощный, скованный, он внушал девушке страх, пожалуй, больше, чем похитители.