Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

А какое горе родным, если погибнет такая милая девушка…

Парень осекся — видимо, сообразил, что позволил себе слишком много.

— Да нет же, я не об этом. Просто мне умереть не страшно… Ты слышал про Вечную Ведьму?

— Н-нет, — растерялся Пилигрим.

— А я что-то такое слышал… — попытался припомнить Ралидж.

— Я знаю! — обрадовалась Ингила. — Я балладу слышала! Ведьма живет уже много веков. Умирает, потом снова на свет рождается…

— Ну и что? — не понял Рифмоплет. — Мы же все так живем! Очистится душа в Бездне — и снова в новорожденного…

— Да нет же, — объяснила циркачка, — мы всё забываем, а Вечная Ведьма помнит каждую свою прежнюю жизнь.

— Правильно! — еще ярче просияла Фаури. Внезапно пригорюнилась, потупила глаза и мрачно сообщила: — Это я!

— Кто — «я»? — не понял Рифмоплет.

— Вечная Ведьма! — так же угрюмо объяснила девушка.

«Вот что значит высокородная барышня! — восхитился Орешек. — Даже с пьяных глаз не буянит, посуду не бьет, истерику не закатывает. Чепуху несет, вот и все…»

— А трудно, наверное, жить, если помнишь себя за много столетий назад? — вежливо поддержал он разговор.

Ингила бросила свирепый взгляд на негодяя, который издевается над бедной захмелевшей девочкой. Орешек догадался, что только из уважения к Клану его не пнули под столом.

Но Фаури не обиделась.

— А я не помню, — с тихой грустью пояснила она. — Ничего не помню. Вечная Ведьма в детстве растет, как все малыши, а потом — раз! — и вспоминает. Сразу! Все! Только я на этот раз что-то задержалась: семнадцать лет уже… — Фаури всхлипнула.

— А откуда тогда… — растерялся Орешек.

— От дедушки, — задумчиво объяснила Фаури. — Он астролог, он по звездам вычислил, что я — это я… то есть она… — Фаури подняла глаза, оглядела собеседников — и на нее снизошло озарение: — Вы мне не верите!

Все наперебой стали уверять девушку, что не сомневаются ни в одном ее слове.

— Вы мне не верите! — с тоскливой безнадежностью повторила Рысь. — Ну ладно! Смотрите и слушайте…

Фаури обвела всех четверых странным взглядом, пристальным и настойчивым, словно заключила в невидимый круг. Запахи стряпни вдруг стали невыносимыми, звуки болтовни за соседним столом резко зацарапали слух, огонек светильника разросся до размеров факела. Все вокруг слилось в яркую ослепительную пелену, расплылось, размылось… исчезло…

* * *"

"— Друг мой, неужели я хоть раз дал повод усомниться верности моих гороскопов? — изумленно вопросил старец в бархатном фиолетовом балахоне, расшитом золотыми спиралями. — Длинные пальцы нервно забарабанили по большому деревянному шару, покрытому странными рисунками и символами.