Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Ему удалось уловить снизу торжествующий, возбужденный голос Великого Одержимого:

— Живыми их ко мне, обязательно живыми! Посмотрим, заведет ли тогда наш звездочет благородные речи!

31

— Ну, куда ты свесилась, куда? Хочешь разбрызгать мозги по всему ущелью?

— Да я ничего, просто смотрю. По стене кустики разрослись. Интересно, как они там держатся, ведь сплошной камень…

— Я сказал, отойди от края! Не могу видеть, как ты горную козу из себя корчишь!

Айфер был всерьез рассержен. Он всячески скрывал, что боится высоты, и ему тяжело было смотреть, как Аранша пристроилась на краю обрыва с такой непринужденностью, словно все детство провела на этих откосах и кручах.

— Ладно, — смилостивилась та, — сейчас уходим. И так ясно, что дороги тут не найти. Если и была, то обвалом засыпало.

— Или Ухтах с пути сбился, — мрачно согласился Айфер. — Человек, может, здесь и пройдет, а вот верблюд — никак.

— А если не сбился? Если он нас сюда и вел?

— Ухтах? — не понял Айфер. — Зачем?

— Ну… Многоликая его знает, не нравится он мне. Глаза такие противные, масленые…

— Приглянулась ты ему, вот и масленые! Ухтах — он ничего, неплохой дядька… показал мне, как играют в «четыре камешка». Вернусь — наших парней научу… и всех обыграю! — Айфер засиял при мысли о такой великолепной перспективе.

— Все равно я ему не верю! Жаль, языка не знаю, а то б я его, ящера кругломордого, прижала! А с тобой он о чем всю дорогу болтал?

Айфер и вовсе расплылся в улыбке — от уха до уха.

— А он в еде толк понимает! Я от него такого наслушался… Представляешь, курица с медом и орехами! Или гусь в вине… А вот еще: баранину потушат немного с луком, сладким перцем, черносливом… а потом зальют кислым молоком и дальше тушат, пока молоко не выкипит…

Аранша досадливо махнула рукой:

— Тебе бы только пожрать!

— А ты у нас сроду ничего не ела? — обиделся наемник и отвернулся, ища глазами поднимающуюся из-за скалы струйку дыма. Но долго обижаться он не умел. — А у наших, внизу, уже и еда готова…

Аранша пропустила мимо ушей прозрачный намек.

— Не нравится мне здесь! — упрямо сказала она. — Трава как из жести вырезана, кусты жесткие, вот-вот на ветру зазвенят. А пустыня… бр-р-р!

— Пустыня? — снисходительно отозвался Айфер. — Ты ж ее и не видела толком, мы ее по краешку зацепили. Вот я почти мальчишкой караваны охранял, такого насмотрелся… Я кому сказал, отойди от обрыва!

— Да сейчас, сейчас… что значит — «не видела»? Столько песка, прямо горы… полумесяцами такими, мягкие, как волны…

— Подумаешь, горы! А песчаные бури тебя трепали? Не воздух, а каша из песка, даже солнца не видно… а песчаные вихри от земли до неба — это тебе как? Но поганее всего соляные пустыни. Блестят, как снег, издали на озеро похоже.