Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Перегнувшись через перила ограждения, Джангилар азартно закричал вниз, туда, где еще гудел бас Вепря:

— А я, между прочим, не стыжусь своего происхождения от этого великого человека! И любой из вас гордился бы таким предком!

А с другой стороны кто-то визжал, обращаясь к Даугуру:

— Ну и какая же Ветвь примет этого ублюдка к себе? Какая Ветвь согласится на сына, которого когда-то можно было купить на рынке?

— Ветвь, которая не может выбирать! — твердо ответил на визг Даугур. — Ветвь Левого Крыла. Там теперь остается лишь один старик, с ним я как-нибудь договорюсь — усыновит!

— Полено ты еловое, а не Мудрейший! — захлебнулся от негодования визгливый голос. — Это же я, я — этот самый старик!

— Ох, прости, почтенный Ралдан, не узнал я тебя, — смутился Даугур. — Не спеши уходить, когда окончится суд… нам надо поговорить…

— Да пусть с тобой Клыкастая Жаба в болоте разговаривает!..

К площади стекались стражники, решившие, что в городе вспыхнул мятеж. Узнав, в чем дело, вновь прибывшие тоже начинали орать.

Каррао положил руку на плечо Даугура:

— Преклоняюсь перед твоей отвагой, Сокол! Не думал, что у тебя такая молодая душа!

— Я сам не думал, — негромко признался Даугур. — Сам от себя этого не ожидал.

— Надеешься после такого остаться Мудрейшим?

— Вряд ли. Но пока власть в моих руках — сделаю все, как решил!

— Да, это законно… дерзко до наглости, но законно, есть лишь одна неувязка: парень сам себе не принадлежит. У него имеется хозяин… ну, тот астролог из Рода Ульфер. Вправе ли мы распоряжаться чужим имуществом?

Эти слова расслышал Джангилар, который, забыв о своем королевском величии, продолжал препираться с толпящимися внизу Детьми Кланов.

Король обернулся к Мудрейшим. Его мальчишеский запал разом погас, глаза стали угрюмыми.

— Пусть это не заботит вас обоих, — отрывисто, почти враждебно сказал Дракон. — Астролог не придет, чтобы потребовать свое добро. А если он все-таки явится… — Джангилар горько усмехнулся. — Что ж, тогда я сам улажу вопрос так, чтобы достойнейший Илларни остался доволен…

Как ни странно, в буре страстей ваасмирцы дружно забыли о живом человеке, из-за которого поднялся шум.

Орешек, белый, как льняное полотно, был похож на путника, который неосторожно задумался на горной тропе и резко очнулся от своих мыслей, увидев под ногами край пропасти.

Отвага Орешка была отвагой человека, которому нечего было терять. И теперь проблеск надежды был подобен удару молнии. Пытка надеждой была ужаснее всего, что перенес самозванец до этой минуты, — она чуть не сломала парня. Человек более слабый от такого потрясения потерял бы сознание.

Орешка удержала на ногах гордость — та самая гордость, которая за время пребывания мнимого Сокола в крепости успела основательно врасти в его душу.