Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Словно шла, шла — и вот она, цель моего пути! Даже небо… даже ветер… даже запахи… сладковатые такие…

— Падалью воняет, — ревниво и хмуро уточнил Орешек. — Ветром запах принесло.

— А звуки? — тревожно вмешался Охотник. — Слышит ли госпожа какие-нибудь необычные звуки?

— Ты тоже их слышишь? — еще светлее расцвела Арлина. — Я думала, мне мерещится… Легкий звон, вроде колокольчиков… то тише, то громче…

— Я слышу иначе, — серьезно ответил Эрвар. — Громкий, шелест. А некоторые различают скрип. Это движутся складки, о которых я говорил. Каждый слышит по-своему."

"Орешек напряг слух. Он услышал отдаленный вой ветра среди скал, пронзительные крики птичьей стаи, кружащей позади…

Они что, сговорились морочить его, Охотник и Волчица? Ой, не похоже на то!

Парень почувствовал себя обойденным. Почему этот мерзкий Подгорный Мир, так гостеприимно распахнувшийся перед Арлиной, не желает открыться для него?..

Но тут Эрвар, взволнованный настолько, что забыл о своем приказе новичкам идти за ним след в след, приотстал от девушки и негромко сказал Хранителю:

— Пусть господин не погнушается моим скромным советом. Когда выберемся отсюда… Никогда, ни под каким видом Волчицу нельзя больше пускать в Подгорный Мир!

— Почему? — забеспокоился Орешек.

— Много тревожных признаков. Она слишком далеко продвинулась по пути, который лучше пройти мелкими шагами. Я сам начал слышать шелест складок на одиннадцатый свой переход через Врата, а Керумик до сих пор не слышит ничего. Таких, как наша госпожа, этот мир быстро сминает в комок глины и лепит заново — так, как ему нравится.

— Ты считаешь, что Волчица в опасности?

— Конечно, как и мы оба. Но ей угрожают не только чудовища и грозные силы стихий. Самый страшный враг для нее — она сама. Госпожа сразу стала здесь своей, это очень плохо. Подгорный Мир хочет эту девушку.

— Не получит! — твердо сказал Хранитель, кладя руку на эфес меча, словно собираясь драться со всем, что видел вокруг: с равниной, покрытой пучками высокой жесткой травы, с острыми скалами, с тонкой черной полоской горного кряжа на горизонте…

Тут раздался вскрик Арлины. Встревоженные мужчины поспешили нагнать девушку, на лице которой не осталось и следа радостного возбуждения.

Глазам их открылась неглубокая впадина почти правильной овальной формы. Ни былинки не росло на серой, покрытой мелкими трещинками земле.

А в центре впадины лежал скелет, обернутый в яркую цветастую материю.

Поражала поза мертвеца, спокойная и естественная. Он лежал, заложив руки за голову и глядя провалившимися глазницами в серое светлое небо. Казалось, человек отдыхает, причем в превосходном настроении, не испытывая не то что страха смерти, но даже обычной тревоги.