Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Озеро убивает любого, кто ступил на лед, — человека ли, зверя ли… А вот если в руках у человека волшебный предмет, хоть завалящий какой, — тут уж к проруби можно подойти безнаказанно, а вещица та волшебная вволю напьется чародейской силы…

— Ясно, — сказал Хранитель, поднимаясь на ноги. Уныние прошло, весь он был, как сталь Сайминги. — Вот туда ты, Охотник, нас и поведешь.

Все молча уставились на Сокола. Арлина выпустила из рук темные ветви, те гибко распрямились, словно спеша отстраниться от этих сумасшедших людей.

— Это… это невозможно! — возопил Эрвар. — Мой господин надеется на небольшую приятную прогулку? Да столько новичков погибло в первой своей вылазке в Подгорный Мир, что и не счесть!

— А сколько выжило? — парировал Орешек. — И ты, и напарник твой, Керумик, и все Охотники, что по кабакам золотом звенят и языками машут!

— Но я не могу… — уперся Эрвар.

— Что ж, — неожиданно легко уступил Хранитель. — Тогда я пойду один.

Эрвар расхохотался неестественным, деревянным смехом.

— Мой господин не сумеет даже отыскать обратной дороги к Вратам!

— Для меня главное — убить мага, а обратная дорога — это уже второе дело.

Подгорный Охотник оборвал смех, пристально взглянул в лицо Соколу и медленно произнес:

— Ладно. Провожу. И пусть в срок моей муки в Бездне мне не придется отвечать за гибель Сына Клана!

Ничуть не обескураженный этими зловещими словами, Хранитель обернулся к Аранше, хотел что-то сказать — но осекся, увидев в свете луны чужое, враждебное лицо.

Наемница стояла, опустив руку на эфес меча. Нижняя губа была закушена в кровь, запавшие глаза напоминали провалы глазниц черепа.

Что с девушкой? Действительно ли она так побледнела — или это луна придала жуткий, мертвенно-серый оттенок ее коже? Прямо покойница, хоть на костер клади! Не ранена ли она?.. Вряд ли, вон как напряжена — как тетива арбалета! Вот-вот сорвется и…

И тут с пронзительной ясностью Орешек понял, что происходит у него на глазах. Эта отважная девушка, эта лихая наемница была напугана — до черного ужаса, до взгляда в Бездну.

У меча есть предел прочности, у человека — предел смелости. Аранша встала бы, не дрогнув, против отряда силуранцев. Она доблестно держалась на стене крепости, отбивая приступ Людоедов. Но мысль о том, что придется спуститься в Подгорный Мир, до краев полный темных чар, ввергла девушку в состояние, близкое к панике.

И еще Орешек понял, что у него на глазах может сломаться человеческая жизнь. Аранша сейчас заорет в голос и обратит оружие против товарищей по отряду — лишь бы не заставили идти в ужасную пещеру. А потом не простит себе этого, ведь самый глубокий, несмываемый позор для наемника — отказаться выполнить приказ командира.