Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

А женщины звереют хуже мужчин, могут разорвать…

К чести доблестного Харната надо признать: он боялся не столько за свою жизнь, сколько за свое доброе имя. Выбившись из простых крестьян, он занял высокое положение в крепости — и теперь эта крепость будет с позором сдана врагу?!

— Сомкнуться! Арбалеты на изготовку! — негромко скомандовал дарнигар стоящим рядом с ним солдатам. Те привычно повиновались, но не было в их действиях слаженности и четкости: увиденное опалило и их души.

— Нет уж, хватит! — рявкнул снизу злой, вызывающий голос. — Нам не за то платят, чтоб нашим мясом Подгорные Твари животы набивали! Отворяй ворота Нуртору! Он хоть человек! Если что — погребальный костер велит сложить!

Ропот взвился, как огонь на ветру. «Ага, — с отчаянием отметил Харнат, — у толпы появился вожак. Сейчас все разом навалятся…»

Но тут звонкий повелительный голос, насмешливый окрик пронесся над толпой:

— А ну, молчать, трусы!

Дарнигар охнул про себя. Хранитель сошел с ума! Разве можно так разговаривать с мятежными наемниками? Его же сбросят со скалы прямо под ноги проклятому магу!..

Молодой Сокол сошел на несколько ступенек по каменной лестнице. Теперь его хорошо видели и те, кто был на стене, и те, кто толпился внизу. Хранитель насмешливо обводил взглядом разъяренные физиономии и совсем не выглядел перепуганным.

Орешек не притворялся — он и впрямь был испуган меньше других. И дело тут было не в личном мужестве. Просто в тот миг, когда все содрогались от ужаса, Орешек испытывал еще и восхищение. Не мозгом, не разумом — актерским чутьем уловил он всю театральность, эффектность зрелища, что развернулось перед ним. Маг был великолепен, его появление было явно продумано до мелочей и глубоко подействовало на зрителей. Бывший артист оценил чужое мастерство, испытал восторг и зависть. Актерскую зависть!

Пусть все было всерьез, пусть внизу стояла настоящая армия Подгорных Тварей во главе с настоящим колдуном, — Орешек вновь почувствовал себя на сцене.

«Ты играешь в одном спектакле со мной, Ночной Маг, и играешь блистательно. Но сейчас заройся в свой туман и помалкивай! Теперь мой выход, и я роль не скомкаю. Еще поглядим, кого из нас лучше примут зрители!»

Орешек и сам не отдавал себе отчета в том, что именно эти чувства владеют им сейчас. Он только ощущал, что за плечами трепещут незримые крылья — такое иногда бывало с ним на подмостках аршмирского театра.

— Ты, стало быть, задумался, за что деньги получаешь? — адресовался он через головы толпы к горластому наемнику. — Пока в казарме дрых, в кабаке пьянствовал, на плацу в чучело стрелял — не задумывался? Пра-авильно, ведь чучело сдачи не дает… Так вот: плату ты получал за охрану границы Великого Грайана от врагов. Любых.