Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

И если мы с ним там встретимся, один из нас убьет другого… даже если мы сумеем друг друга узнать…

И закончил словами негромкими и страшными:

— Знаю, некому будет сложить для меня погребальный костер… но, наверное, это уже и не понадобится той новой, изменившейся душе.

Эрвар замолчал, горькая складка легла у его губ. Напряженная тишина свела над столом широкие рукава своей мантии. Потерянно молчали люди, с детства твердо знающие, что высшая ценность во всех мирах есть человеческая душа. Керумик сидел бледный и серьезный, устремив перед собой суровый, упрямый взгляд.

И тут заквохтала одна из сотничих:

— Значит, Подгорные Людоеды — это бывшие Охотники?

Нелепый вопрос разрушил строгое очарование этого мгновения. Эрвар оскорбленно вскинул голову и с трудом удержался от резкости.

— Что ты, что ты, почтенная, храни тебя Безликие! — воскликнул он с преувеличенной любезностью, которая была хуже пощечины. — Людоеды — это дикое племя, которое испокон веков живет в Подгорном Мире!

И, подчеркнуто отвернувшись от дурехи, объяснил Хранителю:

— Подгорный Мир меняет душу людей, а внешность — далеко не всегда. А что до Людоедов, так был у меня приятель, который нарочно за ними следил: хотел узнать о них побольше, сдружиться и наладить меновую торговлю. Но отступился, когда узнал, что в неудачные для охоты месяцы матери съедают своих детенышей. Понял мой дружок, что мы с Людоедами очень разные и дела с ними вести не стоит. Впрочем, его потом все равно сожрали, того приятеля.

— Я вчера убил Людоеда, — не удержался Орешек. Сказал он это небрежно, словно Людоедов убивал по две-три морды в месяц, а этот попался особо крупный, только потому о нем и стоит рассказывать…

Эрвар тут же забыл о слушателях, напрягся, взгляд сделался цепким:

— Умоляю высокородного господина удостоить нас рассказом! Где? Когда? Как?..

И высокородный господин удостоил его рассказом, еще как удостоил! Ни один актер аршмирского театра не уступал Охотникам в умении держать публику в трепете и восторге. Слушатели оцепенели, задыхаясь под властью его чар. Даже слуги, которые собирались заменить опустевшие кувшины на полные, застыли в дверях с разинутыми ртами.

Эрвар подался вперед, серьезный и сосредоточенный. Когда Хранитель замолчал, Охотник выразительно переглянулся с напарником.

— Мой господин говорит, что это было на рассвете?

— Небо только начало светлеть.

— Все сходится. Я знаю даже, какими Вратами воспользовались эти гады. Ах, паршиво, до чего паршиво! — Эрвар замотал головой, словно у него болели зубы.

— Конечно, паршиво! — лопаясь от преданности, встрял шайвигар.