Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Никто не селится в этом проклятом месте, кроме филинов, змей и летучих мышей. Город погиб. Скажи, какая выгода была от этого Грайану?

Непривычная горечь в голосе Аунка пугает Орешка, он робко спрашивает:

— Ты… был там?

— Нет. Это было за семнадцать лет до моего рождения. И сейчас речь о другом городе.

Немного помолчав, Аунк неохотно говорит:

— Когда-то у меня был меч юнтагимирской работы.

— Что-о?

Орешек еще ни разу не ловил учителя на лжи, но такое заявление кого угодно ошарашит.

— Не было на свете меча лучше моего, — говорит Аунк с такой нежностью, что Орешек еще шире распахивает глаза. — Имя ему было — Альджильен Солнечный Луч. Как жадно пил он кровь в бою! Из ножен выпархивал сам, стоило дотронуться. Мог оставить глубокую зарубку на камне, мог рассечь волос на лету. Длиной в два локтя, шириной в три пальца — настоящий лучик! Прямой, узкий, никаких желобков-кровостоков, простой зацеп у эфеса. По клинку — волнистый узор, по нему с первого взгляда узнается юнтагимирская работа. Там сталь многослойная, кузнецы сминали вместе много металлических полос, месили металл, как тесто… не знаю, секрет ушел в Бездну… еще закалка была особая… Не встречал и не встречу больше такой упругости и прочности. Затачивать себя позволял так, что хоть брейся… И вот чего я не мог понять: в руке и в ножнах он был легким, а в ударе — тяжелым. Клинок великолепно сбалансирован, рукоять — словно делали по моей ладони, на заказ… Один наррабанский властитель предлагал мне за Солнечный Луч караван с товарами и рабами-погонщиками.

— Продал? — ахает Орешек. Он уже верит каждому слову, да и нельзя сомневаться, когда слышишь такую боль в человеческом голосе.

— Да что ты? — обижается Аунк. — Нет, конечно!

— А как этот меч к тебе попал?

— Много будешь знать — голова треснет.

— И где он сейчас, твой Альджильен?

— Я его подарил, — не сразу отзывается Аунк. — Подарил на прощание… одному человеку.

Все доверие, которое чувствовал Орешек к рассказу учителя, немедленно разлетается вдребезги.

— Да? — цедит он сквозь зубы. — Понятно! Скромный, но милый подарочек! Так сказать, носи и помни обо мне!

Аунк поднимает на него серые глаза, затуманенные страданием.

— Это было что-то вроде жертвы. Богам, судьбе, Хозяйке Зла — сам не знаю. У меня были воспоминания, от которых необходимо было избавиться. Я не знал, как с ними жить… и подумал, что если отдам самую дорогую вещь… нет, не вещь — часть себя самого…

Орешку становится стыдно за свои сомнения.

— И как… избавился? — спрашивает он шепотом.

— Нет, — горько отвечает Аунк. — Видно, их в моей душе и Бездна не выжжет.

Тряхнув головой, наставник преображается. Перед Орешком прежний Аунк — жестокий, насмешливый.

— Словом, меч в хороших руках.