Крепость надежды

— Отвару? Ты мне лучше водички холодной принеси, а то растопили печь так, что вдохнуть невозможно, — сонно ответил я, не отрывая глаз от потолка. — Стефий, а что у нас происходит со сводом пещеры? С чего бы это ему вращаться?

— Вращаться? — переспросил Стефий, но вместо того, чтобы посмотреть вверх, начал внимательно вглядываться в мое лицо, а еще спустя миг я почувствовал его холодную ладонь на своем лбу.

— Господин. У вас жар!

— Да нет у меня жара, — отмахнулся я от его руки, чувствуя, как медленно погружаюсь в сон. — Немного отдохну, и все будет в порядке. Лучше скажи, что происходит с потолком?

Последние слова я уже еле выговорил, а затем темная волна сна накрыла меня с головой, и лишь краем уха я слышал, как Стефий выбежал наружу, и его удаляющийся крик:

— Отец Флатис! Дядька Рикар!

Где-то высоко надо мной раздаются грохочущие голоса, некоторые из них мне знакомы — я различаю голос здоровяка Рикара, спокойный говор отца Флатиса, возбужденный фальцет Стефия и, кажется, пару раз прозвучал звонкий колокольчик Аллариссы. Надо мной мелькают смутные тени, я чувствую влажную материю на лбу, послушно глотаю поднесенный к губам горький отвар. Такое чувство, что со мной это уже случалось, и так же надо мной звучали встревоженные голоса… словно я заново переживаю прошлое. Да… тот злополучный день охоты, когда меня покалечил кабан…

— Вот беда-то, как же я, старый пень, не досмотрел-то, — сокрушается Рикар.

— Жар удалось сбить, думаю, теперь он быстро пойдет на поправку. — Это уверенный тон отца Флатиса.

— Отец Флатис, я принес еще отвара с лечебными травами.

На меня накатывает серая пелена тумана, и голоса отдаляются, пока не исчезают совсем, но им на смену приходят другие звуки — грохот сталкивающихся щитов, звон тетивы боевых луков и рев боевого рога, трубящего тревогу…

Очередная волна солдат лорда Ван Корлиса накатывается на стену, но, встретив ожесточенное сопротивление и изрядно проредив свои ряды, неохотно откатывается назад, оставляя после себя пятна ярко-красной крови и тела, оскалившиеся в посмертной гримасе.

Я мрачно оглядываюсь по сторонам, с трудом сохраняя на лице спокойное выражение. С высоты крепостной стены, на которой я стою, великолепно видно все плачевное состояние крепости.

Очередной штурм успешно отбит, но какой ценой?

Запасы камней и смолы полностью исчерпаны. Обессилившие воины едва стоят на ногах, помертвевшие от усталости лица с темными провалами безжизненных глаз похожи на маски, иссеченные доспехи больше не могут служить надежной защитой.

Да и я выгляжу и чувствую себя не лучше.

Восьмой день мы обороняем пограничную крепость, раз за разом отбивая атаки превосходящих сил противника, а обещанное подкрепление так и не прибыло. Проклятье.