Изгой: Крепость Надежды

Когда я поинтересовался, чему именно успел обучиться послушник Стефий, священник пожевал сухими губами и вонзив в меня кинжальный взгляд произнес только одну фразу — ""Похоронный обряд, провести сумеет!"". Больше у меня вопросов не возникло.

Когда отряд покидал Подкову, я заметил жгучие завистливые взгляды подростков, обращенные к Стефию, еще бы — быть включенным в состав разведывательного отряда, выйти за пределы лагеря навстречу опасностям, приключениям и геройскими подвигам — тут было чему позавидовать.

Напыжившийся Стефий великолепно осознавал это и разыграл настоящий спектакль — нарочито неспешно подтянул ремни доспехов, достав из поясных ножен кинжал, большим пальцем проверил остроту, тяжело вздохнул и печальным взглядом идущего на смерть обвел лагерь… На собравшееся нас провожать женское население лагеря это подействовало безотказно — раздались всхлипывания, чья-то дрожащая рука потянулась за платком…

Все испортил Рикар — в свойственной ему манере, наградил Стефия подзатыльником (насчет этой привычки, я давно собирался серьезно поговорить со здоровяком) и ткнув пальцем в лестницу заорал — ""Чего встал! Шевели копытами!"".

К моему удивлению, парнишка легко выдерживал тяготы перехода и вот уже второй день шагал наравне со взрослыми без нытья и жалоб. Более того — постоянно выискивал в округе известные только ему лекарственные растения, бережно собирал молодые побеги и листья, отрывал тонкие корешки, срезал узловатую кору с деревьев… На привале, когда все отдыхали, Стефий расстелив на траве кусок холста, старательно очищал и просушивал собранные за день растения, аккуратно заворачивал их в отдельные свертки и прятал в мешок. Мое уважение к юному послушнику резко возросло.

Второй день путешествия подходил к концу. К моему несказанному удовольствию и на этот раз обошлось без проблем. Когда сумерки сгустились настолько, что я уже не видел впереди идущего воина, Литас скомандовал привал.

В эту ночь, мы расположились рядом с рухнувшим стволом огромного дерева, в глубокой яме образованной вывороченными корнями при падении. Из предосторожности, не стали разводить огонь и снимать доспехи — лишь немного расслабили кожаные ремни, чтобы дать отдохнуть усталому за день телу. Оружие положили с таким расчетом, чтобы суметь мгновенно схватить в случае опасности. Литас назначил двоих часовых со строгим наказом не шуметь, смотреть в оба и не разговаривать. Я ни во что не вмешивался — отрядом руководил Литас — несомненно, самый знающий и опытный из нас следопыт."

"Наощупь достав из своего мешка кусок копченного мяса и сверток с сухими фруктами я немного перекусил. Запив скудный ужин глотком воды, я вытянул гудевшие ноги, накрылся плащом и закрыл глаза.