Крепость большого леса

Егор Левонович Карапетян отстаивал своё мнение, что аккумуляторы накапливают не электричество, а «излишек измерений», что и даёт самолёту возможность летать быстро и бесшумно.

Как бы то ни было, «демонский» аппарат исправно функционировал, и после окончания всех переговоров и суеты с экипировкой Максим с сержантом заняли места в самолёте, и тот улетел, камнем канув в ночной сумрак Большого Леса."

"Разошлись по номерам и физики, оставив в сфере управления Матевосяна, выпустившего самолёт через шахту с «эйфелевой башней» и продолжившего дежурство. Видеокамеры Крепости, встроенные во все отсеки, коридоры и выходы на поверхность, «птеродактилей» не фиксировали, однако надеяться на их бегство не приходилось, поэтому спецназовцы договорились дежурить в центре по очереди и поднимать тревогу в случае появления посланцев чёрного леса.

«Бластеров» в арсенале оказалось много, больше полусотни, все они находились в хорошем состоянии, и вооружились ими не только бойцы Реброва, но и некомбатанты – Костя и Вероника.

Взяли с собой это необычное оружие и Максим с Редошкиным, обрадованным своей возросшей мощью.

Мерадзе проверил состояние капитана Терехова, оставил ему флягу с водой и вернулся в центр.

– Я, наверно, тоже лягу, – сказал он Матевосяну, сидевшему с рогами на голове перед огуречной панелью.

– Иди, – сказал лейтенант. – Разбужу через три часа. Не хочешь приятно поконтактировать с Сумасходом?

– Он же не женщина, – хмыкнул Мерадзе, – чтобы с ним приятно было контактировать.

– Ну, посмотри хоть, как устроились наши командиры.

– На фиг! А что, ты их видишь?

– У них камеры встроены непосредственно в стены всех помещений, я могу подключиться к любому отсеку. Хочешь полюбоваться на Вику?

– Дурак, что ли?

– Не ругайся, я пошутил. Кстати, туда зашёл этот наш безбашенный чекист.

– Точилин?

– Ага.

Мерадзе оскалился.

– Этот супермен так ничего и не понял!

– Ты о чём?

– Он давно подкатывается к Вике. Ну, …!

Лейтенант выбежал в коридор и припустил к жилому сектору Крепости.

Дверей жилые отсеки не имели, поэтому всё, что происходило внутри, становилось достоянием свидетелей в коридоре.

Услышав голоса, он остановился.

Говорила Вероника:

– Мне не нужно ничьё поклонение.

– Ну и зря, – отвечал Точилин. – Ты не понимаешь своего счастья. Здесь одиннадцать мужиков, лишённых женской ласки, а ты одна и можешь купаться в их любви.

– Я не хочу купаться в любви. У меня есть любимый человек.

– Сдался тебе этот майор. Обыкновенный служака с деревянной физиономией.

– Не смей его оскорблять! Уходи!

– Да не ломайся ты, не дева Мария. Я же знаю, чем вы занимались с майором.