Крепость большого леса

– Осторожнее!

Максим оглянулся, добил носорогопаука, пытавшегося подползти к ним.

– Дай бог, чтобы ты оказался прав, – проворчал лейтенант.

Следующую перегородку расстреливать не было нужды. Её, очевидно, открыли восьминогие роботы охраны, и двери так и остались открытыми.

Вышли к тоннелю, который, по информации Леса, должен был охватывать кольцом центральный пост центра обороны.

Здесь произошла очередная стычка с охраной: два паука-носорога выскочили с двух сторон одновременно, и Максим открыл огонь из «бластера», метя в носорожьи морды механизмов, украшенные светящимися рогами. В результате боя роботы потерпели поражение, превратившись в агонизирующие обломки, а Редошкин, дважды выстрелив из карабина, вдруг обнаружил, что пули неплохо замедляют движение роботов.

– Командир, кажется я нашёл у них нервные узлы.

– Ты о чём?

– Когда я стрелял им в «висок», ну, в «щёку» за рогом, они замирали на пару секунд. Может быть, пули повреждали какие-то узлы?

– Проверим при следующем контакте.

– Может, сразу бахнем из «фаустпатрона»?

– Его побережём, на случай, если встретится зверь покрупней."

"Оба шмыгнули в первый же радиальный коридор, уходящий в глубь массива под прямым углом к кольцевому тоннелю.

Предчувствие Максима не подвело.

В конце коридора, оказавшегося не таким уж и прямым и коротким, их ожидал ещё один часовой, растопыривший сразу четыре лапы-манипулятора и опиравшийся ещё на восемь лап.

– Многоножек нам не хватало, – угрюмо пробурчал Редошкин, когда они вышли из-за скругления коридора, овального в сечении, как и все ходы этой подземной базы, и тут же отскочил назад, так как очередной страж отреагировал на появление разведчиков выстрелом.

По коридору пронёсся горячий прозрачный вихрь, превращавший воздух в плазму. Но это была не управляемая ракета, а разряд, и скругление коридора не позволило ему пролететь весь коридор и уничтожить противника. Вихрь с шипением вонзился в стену коридора в трёх метрах от припавших к полу разведчиков, стена вскипела облаком светящихся пузырей, и в ней образовался длинный и глубокий шрам.

– Чем это он пульнул?! – сдавленным голосом осведомился Редошкин.

– Разделимся! – выдохнул Максим. – Ты слева, я справа! Ты отвлекаешь! Высунешься, выстрелишь – и назад! Я добавлю!

– Понял!

– На счёт раз! – Максим подождал, пока Редошкин переместится к противоположной стене, сосредоточился на манёвре. – Три… два… раз!

Редошкин высунулся из-за скругления стены, в течение секунды сделал три выстрела из карабина: было слышно, как пули звонко рикошетируют от корпуса «многоножки».

В ответ прилетел ещё один горячий вихрь, проделывая в стене напротив такой же шрам.