Крепкий орешек

- Точно! В следующий раз возьму с собой камень, - приходилось держаться за его плечи, чтобы быть готовой к любому фокусу. - А лучше - вообще, больше сюда не заявлюсь.

- Куда ты денешься? - усмехнулся Молотов и провел рукой вверх по моей ноге. Преступив границу чулка, коснулся обнаженной кожи там, где хороших девочек касаться не положено.

Черные глаза вмиг вспыхнули жгучим желанием, от чего мне стало невыносимо жарко и неуютно в его руках. Лицо мужчины стало серьёзным, дыхание шумным, а губы оказались в порочной близости от моих.

Сглотнула застрявший в горле ком, когда пальцы другой руки Молотова нарушили границы чулка, коснувшись обнаженной кожи. Сильные руки прижали меня крепче к разгоряченному тела, от чего стало более, чем ясно, что желание плещется не только в черных глазах.

Ой, мамочки!

- Из-за вас я вся мокрая, - произнесла шепотом, почти касаясь его губ.

- Я польщен, - хриплые нотки и низкий тембр его голоса вызвали головокружение, а озорные чертята подливали бензина в костер его пылающих глаз.

- Дурак, - беззлобно ткнула мужчину в плечо и, оттолкнувшись от него, поплыла в сторону ступенек, пытаясь подавить улыбку довольной дурочки.

Выбравшись из бассейна, первым делом поправила платье, которое сейчас висело на мне мокрой тряпкой.

- И как мне работать в таком виде? Я же теперь даже домой попасть не смогу, пока не высохнут вещи. И где мне их сушить вообще? А в чем я буду находиться, пока они сохнут?

- сыпала я вопросами, наблюдая за тем, как Молотов выбирается из воды и, обернув бёдра полотенцем, подходит ко мне с легкой улыбкой на губах.

- Походишь в моих вещах, пока твои не высохнут, - его голос можно было мазать на хлебушек: столь тягуче и сладко он звучал.

По телу прошла волна прохлады, от чего я вздрогнула и обняла себя руками, пытаясь согреться: не так уж и тепло в этом бассейне, особенно в мокрой одежде и с босыми ногами.

- Пошли в раздевалку. Дрожишь уже, - взял меня под локоть начальник и повел в нужном направлении под ехидным взглядом своего зама.

С недавних пор в мужской раздевалки меня стали встречать как родную, ну, или как своего парня, что иногда заявлялся с ворохом бумаг и убегал прочь, не забывая при этом на ходу оценить несколько мужских торсиков. Так же и сейчас - никто не спешил выгонять меня из святой обители, а кто-то даже здоровался.

- Вот держи, - Александр Павлович достал из спортивной сумки комплект одежды и протянул мне белую футболку, убрав при этом трико в шкафчик. - Она чистая.

- Штанишки тоже давайте, - без малейшего стеснения открыла шкафчик и взяла с полки серые трико. - И переодеваться я буду в женской раздевалке. Здесь, знаете ли, много любопытных глаз.