Кремлевские звезды

Я умею замедлять время, по крайней мере, мне так думается. Поэтому я делаю новое па, увлекая свою дородную партнёршу и наставляя свой ТТ на бегущих головорезов. Поднимаю руку, навожу ствол на грудь первого из них и… и раздаётся адский грохот.

Но это не выстрел, это железные ворота. Они распахиваются и во двор влетает жёлтый пазик. Вот такой декаданс, понимаешь ли. Тот кент, что бежит с ружьём не выдерживает нервных перегрузок и нажимает на спусковой крючок. Впрочем ствол его ружья в этот момент направлен не на меня.

Я оборачиваюсь и вижу поднявшегося, а теперь снова падающего Алика.

Немного перефразировал, но он ведь и не Щорс.

Ошалевший стрелок поворачивается ко мне и я вижу как ходит ходуном его огромный кадык и белеет палец, нажимающий на спуск. Это, вообще-то двухстволка. Думаю, он ни за что не попал бы в меня, но инстинкт срабатывает гораздо быстрее, и Вовка снова стреляет на мгновенье раньше. Облачко розовой пыли вылетает из головы человека с ружьём и он валится на землю, как куль с навозом.

Трое фехтовальщиков с финками оказываются запертыми между мной, продолжающим танцевать танго с Вованом и внезапно… вот это эффектно кстати, моими пацанами с калашами. У этих дурачков междуреченских глаза выпадают, практически в прямом смысле. Финки втыкаются в дёрн, а руки взмывают ввысь.

Штурм окончен. Жалко ТТ, млять! Если на каждой операции оставлять по пушке, никаких арсеналов не хватит. Но тут так красиво легли тела стрелков, поубивавших друг друга, что изымать из комбинации свой ствол грех просто. Тем более, он уже конкретно засвечен теперь.

Пушка, которую Вован приставлял мне к затылку, валяется на траве. Это вообще самодельный пугач какой-то. К ней мы не прикасаемся.

Запихиваем троих уцелевших архаровцев в автобус и вылетаем со двора. У меня весь пиджак в крови и рубашка. Хреново. Нужно иметь запасной гардероб. Блин, чего нам только не нужно ещё. Разве всё предусмотришь…

Мы приезжаем в штаб-квартиру. Пацаны радуются, что у нас теперь есть собственная крепость, прям как у дона Корлеоне. И автоматы. Пленников мы запихиваем в подвал, а сами собираемся во дворе. Скачков смотрит на меня сердито и уже воздух набирает, чтобы начать чихвостить.

— Виталий Тимурович, погодите, — опережаю его я. — Да, я был не прав. Ребят, извините. Осознаю, не надо было действовать на импульсе. Я должен был вас дождаться. Обещаю впредь блюстись и больше так не делать. И никому из вас подобное поведение тоже не спущу. Сделал, понял, осознал, говорить не о чем. Мы все поняли, что так нельзя. Угодил в засаду по своей глупости. Прошу у всех вас, своих боевых товарищей прощения.

Тимурыч машет рукой и качает головой. А потом подходит и, положив тяжеленную руку мне на затылок, крепко прижимает мой лоб к своему. Перенервничал.