Кремлевские звезды

Нар, в отличие от нас, умеет отлично ладить с торговцами и выбивает очень приятные цены.

Вдоволь насладившись этим занятием мы медленно возвращаемся к машине с покупками, но в последний момент я решаю вернуться.

— Слушайте, идите, несите всё к машине, я через минуту вернусь. Хочу Платонычу джезву купить. Там классные такие мужик продаёт, медные, сам делает, наверное. Сразу не взял, а теперь, думаю, хороший подарок будет.

Я убегаю за джезвой и едва нахожу этого мужика. Приходится немного покружиться, прежде чем выхожу на его прилавок. Он располагается на отшибе прямо у бокового выхода. Подхожу и выбираю турку покрасивее. Они не просто медные, но ещё и украшенные тонкой и совершенно необычной чеканкой. И все разные.

— Вот эту, — говорю я и тянусь к карману за деньгами, и тут же меня хватают за руку.

— Не дёргайся, в руке нож, — слышу я тихий хриплый голос над ухом и чувствую неприятный укол в районе правой почки. — Пошёл потихоньку.

Кто-то оттаскивает меня от прилавка и резко толкает в сторону выхода. Я его не вижу, но понимаю, что лось здоровый, крупнее меня раза в два. Получив толчок, я делаю два гигантских шага и оказываюсь как бы уже за рынком среди множества деревянных ящиков и коробок.

Не успеваю я оглянуться, как получаю ещё один тычок в спину и лечу прямиком в ящики, аккуратно составленные в высокие штабеля. Ящики рассыпаются, как кегли из городков. Твою ж дивизию. Кайфа мало, честно говоря.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на кинг-конга, склонившегося надо мной. Первый раз его вижу. Такую рожу я бы запомнил. А вот его дружка, появляющегося из-за соседнего ряда ящиков я уже встречал. Это тот самый колхозный карманник с баулом, которого мне пришлось ссаживать с поезда.

— Ну что, дохрюкался, щенок? — кивает он мне и сплёвывает под ноги.

19. Это еще что за гусь?

Есть типы, которых жизнь вообще ничему не учит. Ладно жизнь, ведь находятся люди, дают умные советы, уроки даже, причём, совершенно бесплатно. Нет, всё как об стенку горох. Думаешь, припёр сюда эту гориллу и всё, в дамках?

Горилла, конечно, немаленькая и непробиваемая. Через себя перекинуть такую тушу ого-го. Но зато он и неповоротливый. Правда, с ножичком. Здесь в этом закутке не только пырнуть можно, но и выпотрошить спокойно успеть. Никто и не заметит.

Кинг-Конг улыбается обветренными губами, а холодные водянистые глаза остаются пустыми и равнодушными. Для такого, как он, отправить ближнего на небеса плёвое дело, даже и говорить нечего. Ну, ладно, посмотрим, чего ты стоишь. Мне-то умирать не страшно, не впервой. Вру, всё равно не хочется. И организм реагирует без учёта моих соображений насчёт страшно или не страшно. Выбрасывает адреналинчик и заставляет мотор колотиться на повышенных оборотах.