Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

Запакованные в броню дружки амбала одобрительно загудели, а один, наверно, самый остроумный, также достав штык-нож, присоединил его к автомату. Остальные взревели от восторга и тоже примкнули штыки.

Намек понятен. Отступление назад теперь чревато ударом клинка в спину. Ладно, вперед так вперед, получайте ваш цирк под открытым небом Зоны!

…До здоровяка с ножом было метра три, и из-под его броневоротника слышалось довольное ворчание. Кабан явно веселился. Данила живо представил его ухмылку, скрытую стеклянной броней. Хорошо. Как там говорили древние? Смеется тот, кто смеется последним?

Он прыгнул вперед, прямо на подставленный клинок, словно решил покончить жизнь самоубийством. Амбал ничего не имел против, выбрасывая навстречу руку с ножом. Только вполне человеческое разочарованное хмыканье издал при этом – наверно, пожалел, что представление так быстро закончилось.

Оно и вправду закончилось, правда, не совсем так, как рассчитывали его организаторы. В самый последний момент Данила неожиданно упал на спину, по инерции проехался спиной по асфальту – благо гладкий и мокрый водолазный костюм тому способствовал – и, оказавшись между ног замершего от секундной растерянности амбала, обеими руками всадил клинок ему в пах, в сочленение меж броневыми щитками, которое, наверно, как-то расстегивалось, когда воин отлучался по нужде.

Нож вошел по рукоять. А потом Данила рванул его от себя, рассекая промежность врага и заодно отталкивая подальше ревущую от боли тушу, из которой моментально хлестануло мерзко пахнущим коктейлем из крови, дерьма и мочи.

Но даже сквозь рев раненого врага разведчик услышал теперь уже хорошо знакомые щелчки, слившиеся в один. Так щелкают предохранители автоматов. Что ж, остается надеяться, что клинок не особо замарался в испражнениях врага и что те, кто будет встречать душу Данилы, не сочтут кинжал в его руке оскверненным запрещенным ударом – наверняка они знают, что в неравном бою запрещенных ударов не существует.

А потом он услышал несколько хлопков – с таким звуком трескаются протухшие куриные яйца. Но на этот раз лопалась бронированная скорлупа яйцевидных шлемов, выплескивая наружу серо-алое содержимое.

Амбалы мешками повалились на асфальт, роняя оружие…

Данила взглянул на мост. Так и есть – на вершине забора мелькнул черный силуэт и послышался характерный звук: Снайпер менял магазин.

– Долго ты что-то, – сказал разведчик, брезгливо вытирая нож о жухлую, безжизненную траву, чудом пробившуюся сквозь трещины в асфальте.

Тень, возникшая рядом с ним, хмыкнула еле слышно.