Крематорий

Стоило компьютеру считать коды и связаться через Интернет с банковскими серверами, как на экране уже возникли столбики цифр. Вроде бы что-то похожее на виртуальную игру. Жми себе клавиши – техника еще переспросит, уверен ли пользователь в совершаемой операции. В одних столбиках цифры уменьшаются, в других увеличиваются. Не шелестят купюры, не путешествуют чемоданы с наличкой, но на самом деле невидимые потоки самых настоящих денег перетекают со счета на счет. Теперь уже новый губернатор области, заплативший их Радьковой, никогда не сможет узнать, куда подевались средства. Счета, указанные Полиной, на которые он переводил деньги, обнулены и закрыты. Ничего не смог бы пояснить и человек в оффшоре, осуществлявший переводы, даже если бы до него сумели добраться спецслужбы. Ведь он не знал, откуда и куда переводятся деньги. На экране его компьютера, стоящего в небольшом офисе где-нибудь на Кипре, высвечивались лишь номера счетов и кодов. За свой небольшой процент от суммы этот оффшорный банковский червь щелкал клавишами и осуществлял трансакцию, чтобы потом забыть о ней, сидя в кафе на променаде с бокалом вина в руке."

"Полина с облегчением вздохнула – система работала по-прежнему четко и без сбоев. Значит, ее и в самом деле решили отпустить и не карать за грехи мужа. Впереди ее ждала обеспеченная новая жизнь.

Женщина вздрогнула, заслышав шаги в доме. Кто-то шел не таясь, тяжело припадая на одну ногу. Полина даже не успела погасить экран компьютера, как из двери, ведущей в сад, появился Машлак. Он приближался к столу, прихрамывая, с широкой улыбкой на лице.

– Игорь? – вырвалось у Радьковой.

– Не ждала? – проговорил бывший чекист.

Полина вскочила из-за стола:

– Как ты вошел? Дверь же была закрыта.

– Как видишь, – ответил он уклончиво. – Ногу подвернул, когда из этого чертового самолета выбирался.

– Я думала, ты... – растерянно промолвила Полина, ощущая силу, исходящую от мужчины.

– Рано меня хоронить, рано, – проговорил Машлак. – Пусть и не все так получилось, как мы планировали, но получилось же. Ты мне не рада?

– Рада Игорек, рада, – сбивчиво шептала Полина, отходя от стола. – Все так неожиданно.

– Давай, как раньше, – предложил Машлак, обхватывая Полину двумя руками.

– Не надо, не сейчас, не здесь, – слабо извивалась женщина, пытаясь освободиться от навязчивых объятий. – Шурика же недавно похоронила.

Машлак осмотрелся:

– Что-то не вижу его портрета в траурной рамке. Да и все равно ему теперь. Он и раньше не хотел замечать, как мы с тобой кувыркаемся. Давай, развлечемся. Или ты меня боишься?

Полина чувствовала, как желание наполняет ее, смешиваясь со страхом. Машлак всегда действовал на нее, как наркотик.

– С чего ты взял, что боюсь? – спросила Полина.

– Почему тогда дрожишь?

– Волнуюсь.