Кредит на доверие

Она так подозревала, что, тесно работая с ее отцом в последние полтора года, он действительно во многом разбирался и был посвящен в детали. Так что… Да, наверное, мог что-то предложить и апеллировать к своему праву перед теми людьми, которые работали и с ее отцом. Наследник, ха!

А она ждала их семейного юриста, понимая, что должна разобраться с остальными делами, хотя ни голова, ни душа к этому расположены не были.

Очень хотелось позвонить Николаю.

Чтобы не совершить такой глупости, Леся поднялась в комнату матери и сидела сейчас, перебирая ее украшения. Они в детстве казались ей волшебными… Тогда она не знала, за что отец дарит каждое из них. А сейчас… руки дрожали, когда касалась этих камней.

И до сих пор никакого понимания, каким образом мать решилась на подобное? Почему? Что в итоге послужило толчком?

И тут ее телефон вновь ожил. Номер не был определен вообще.

Совершенно не понимая, кто это, допуская, что, возможно, СБУ такое использует, нажала на прием:

— Алло? — все еще выходило хрипло.

— Авраменко Олеся? — незнакомый, какой-то очень странный, словно механический, голос, прошел по нервам устрашающим чеканным эхом.

Испугалась почему-то дико, сама причины не поняв.

— Да… — отозвалась совсем тихо.

— Соболезную, — совершенно лишенным всяких эмоций тоном, продолжил этот человек. — Ваша мать помогла нам в обмен на то, чтобы мы оказали вам свою помощь. Меня зовут Шуст. И я готов помочь вам с одним… скажем так, желанием. Мы выполним для вас один заказ.

— Заказ? Желание… — Леся ничего не понимала. Как и его слова о матери. — Какой заказ? О чем вы?

— А это вы мне скажите. Ваша мать сообщила, что вы искали возможность выйти на контакт с… теневыми структурами. Что ж, вот он, этот контакт. И у вас даже есть один оплаченный сеанс, — вроде шутил, но голос оставался таким же механическим. — Так что вы хотели от нас, Олеся?

А она… и представить не могла, что может оказаться в большем шоке, чем когда узнала о случившемся с родителями. Однако… сейчас ее действительно взяла оторопь. Особенно от догадки, что же послужило для матери мотивом. Грудь и горло свело болезненным спазмом. А где-то глубоко в душе робкая надежда вспыхнула…

через четыре дня

— Я понимаю, что тебе тяжело. Но возьми себя в руки, сделай милость! Не позорь своей истерикой ни умерших родителей, ни меня, — одернул ее Сергей с сарказмом, осмотрев с головы до ног.

Она не мигая смотрела ему в глаза, будто требуя объяснить, где муж увидел истерику.

Мартынов раздраженно махнул головой на ее руки. Да, пальцы дрожали… Впрочем, не только пальцы. Леся не смогла сегодня толком поесть, никак эту дрожь унять не выходило. Едва сумела линзы вставить, с пятого раза. Но если Леся что-то сжимала в руках, сумочку например, то дрожь удавалось спрятать.