Кредит на доверие

— Это ты меня такой делаешь, — улыбнулась и Леся, точно расслабившись. — Я с тобой совершенно разучилась держать лицо и мысли прятать. Меня ни мать, ни отец часто понять не могли, прятала все эмоции, мысли, а ты сходу все улавливаешь, — как пожурила, но таким довольным голосом, что ясно было — ей это нравится.

И ему нравилось тоже, кстати. Дико.

Глава 24

— И что теперь? — они вновь ели на террасе, наслаждаясь хорошей летней погодой.

Леся сидела в очках, немного еще смущаясь этого, кажется, но Николай всеми силами убеждал ее, что все нормально. Рассказал про все, что они от Максима узнали. А вот про свои выпады… промолчал. Фиг знает, конечно, и, может, не хуже ее чудил, но почему-то пока не торопился рассказывать про то, как Максима с ног сбил. Опасался, чтоб не отозвался в Лесе прошлый опыт с Мартыновым. Не хотел ее страха.

— Теперь мы будем это раскручивать, — поднялся, чтобы себе и ей кофе приготовить. — Макса спрячем, чтобы Мартынов понервничал, поискал. Стас свяжется с Терещенко. Это следователь, который нападением на Миру занимался, явно здесь связь есть, как и с делом Залевски. У них хорошие отношения сложились, можно неформально варианты обсудить. С юристами своими мы уже обговорили стратегию, — рассказывал не прерываясь.

Леся за ним следом на кухню пошла, чтобы тарелки заменить, так что слушала внимательно."

"— С ними и решили продвигать версию, достаточно близкую к реальности, что ты была не в курсе деталей. Обо всем договорилась твоя мать перед смертью, ты просто использовала шанс убежать от Мартынова, который тебе угрожал и бил, — пока кофе готовился, обнял любимую, притянув к себе ближе. — Шуста ты не видела, и про него мы вовсе не вспоминаем, у нас перед ним свои обязательства, как ты понимаешь. Будем давить на твой статус пострадавшей и информатора/свидетеля по вопросу дела Залевски, тут еще определяемся. Ну и Максима подключим к показаниям. С ним Сергей себя не сдерживал, были и угрозы жизни, и шантаж, и наезды криминала, потому фактов достаточно. Да и Макс понимает, что без нас ему не выгрести теперь из этого дела живым. Начнем продавливать, чтобы они сосредоточились на фактах и меньше на вопросах по организации твоего побега настаивали, взамен попросим публично на себя твое исчезновение списать. Тут у нас центральная версия: ты ничего не знаешь; людей видела мельком и один раз; выполняла инструкции; что с твоими документами и машиной делать собирались — знать не знала. Сделаем все, чтобы этого оказалось достаточно, рассчитываем, что сможем договориться, сориентируемся по ситуации и тому, что Терещенко скажет, — он задумался на мгновение, прижавшись губами к кромке ее волос на лбу. — Но потом… Сама понимаешь, будем выступать в открытую против Мартынова.