Кредит доверчивости

Поговорить и понять — он тот самый «спортсмен», что берет ипотеку в надежде: авось «как-нибудь пронесет» и отдавать долги не придется, или…

Вот с этими «или» и надо поработать с утра, глядя в глаза Виктору Ивановичу и задавая вопросы ему и представителю банка.

За что я еще не люблю пятницу, так это за глобальные, катастрофические, абсолютно непреодолимые пробки. Если в другие дни заторы хоть как-то двигаются, то в пятницу, когда все дачники выдвигаются на свои садовые участки, груженные снедью, велосипедами, стройматериалами и всеми членами семьи, включая кошек, собак и попугаев в клетках, машины стоят мертво, и даже регулировщики, выставленные на подмогу светофорам, ситуации не спасают…

В общем, я попала не в обычную пробку, а именно в затор. Часы отсчитывали минуты, издевательски намекая, что на встречу с Малышевым и Троицким я опоздаю.

Дождь усилился, неумолимо превращаясь в ливень. Ремень генератора снова начал посвистывать, к его «ультразвуку» добавился скрежет дворников по стеклу: их пришлось включить, чтобы хоть что-нибудь видеть.

Я почувствовала себя очень несчастной. Мне даже захотелось заплакать, потому что пятница, потому что пробка, потому что машина старая, и в придачу дождь… А еще потому, что Виктор Иванович Малышев и Андрей Иванович Троицкий непременно подумают, что я легковесная сумасбродная дамочка, которая опаздывает на деловые встречи, словно на любовные свидания…

Я уже достала телефон из сумки, чтобы позвонить Диме и сказать, что тут, на Таганской площади, коллапс из-за дачников, как телефон зазвонил прямо у меня в руке.

— Сашка! — обрадовалась я, увидев на дисплее родное имя. — Сашка! — выкрикнула я в трубку слишком громко и слишком возбужденно.

Но Сашка не заметила моего состояния. Она плаксиво сказала:

— Мам, я хочу есть!

— Что ты хочешь? — не поняла я.

— Есть! Борщ, котлеты, пирог с капустой, гречку с грибами, утку с яблоками!

— Господи, тебя что, там не кормят?

— Кормят, — крайне язвительно, но при этом все равно плаксиво ответила Сашка. — Овсянкой, сэр, и пережаренным беконом. Они других блюд не знают, мам!

— Но… ты можешь купить продукты и сама что-нибудь сварить?

— Где сварить, мам?! На барабанах?!

— Каких барабанах? — вконец запуталась я в тонкостях английской жизни.

— Мам, ну я же говорила — Джимми увлекается тяжелым роком!

Насколько я помню, Джимми — пятнадцатилетний сын Тома и Анны, в семье которых Саша «погружается в языковую среду». Еще у них, кажется, есть восьмилетний Ники, и именно он «погружает» Сашку весьма эффективно, потому что болтает без умолку, сопровождая свои слова красноречивыми жестами.