Кредит доверчивости

— Истец! Остановитесь! Прекратите нарушать порядок судебного заседания!

Она сама не ожидала от себя такой реакции, но стерпеть откровенное хамство не смогла.

— Я?! Я со всем уважением к суду и вам, ваша честь! — обиженно взвизгнула истица.

Саранкина искренне не понимала, почему судья ее остановила. Она ведь еще и не приступила к перечислению всех мыслимых и немыслимых грехов этой новоиспеченной соседки-детдомовки.

— Давайте по существу — кто, что, когда, где. Понятно? Слушаю вас.

— Ладно… По существу. Эта мерз… ну в общем, Анька, в смысле Игнатова, как вселилась в наш дом, так от нее житья не стало! Чуть не каждый день гулянки, грохот, потопы! А у меня антикварная мебель, персидские ковры, ремонт дорогущий. Гади… в смысле аморальная личность! Вот! Перепортила все имущество! Требую материального и морального ущерба! — Саранкина поджала свои «силиконовые» губы и полоснула Игнатову ненавидящим взглядом.

— Все? Что-то добавить хотите? — Лена неустанно твердила про себя сократовскую формулу, но помогало это слабо. К раздражению, которое вызывала у нее наглая истица, добавилась злость.

— Я, кажется, ясно все изложила, а ругаться вы сами не велели. Все! — Истица вздернула подбородок. — Пусть платит… А если не может, так пусть выметается из квартиры! Суч… Ой, простите! — Саранкина демонстративно прикрыла рот пухлой рукой с безвкусными акриловыми ногтями.

Почему этой тетке так хочется уничтожить эту девчонку? Ведь даже стажеру ясно, что силы неравноценные, все доказательства подобраны умело и жестко. И запредельная, фантастическая сумма в исковом заявлении проставлена с единственной целью — вынудить беззащитную девушку продать квартиру, чтобы возместить ущерб. А вернее, чтобы, даже лишившись всего своего нехитрого имущества, она еще и осталась должна.

Лене невольно вспомнилась Натка с ее «кредитом». Хоть бы Таганцев во всем разобрался…

А квартиру нынче отобрать и впрямь стало легко и просто. Слишком просто. Ох уж эти кредиты и ипотеки…

— Что скажете, ответчик? — обратилась Лена к Игнатовой.

— Я? Я ничего сказать не могу. Права тетка. Я во всем виновата. Ну, нет у меня таких денег. — Девушка замолчала и принялась разглядывать потолок.

— Ну, вот видите! Ничего нет, ничего не знаю, ничего не скажу! Платить кто будет? Нечем? Давай квартиру освобождай! Детдомовка подзаборн… извините. — Саранкина, уже не скрывая, торжествовала победу. — Ваша честь, у нее все одно за душой нет ни хр… в смысле, ни фига. Так вы уж сразу взыскание на квартиру наложите, чтоб время не терять.

Лена поморщилась от настырности и визгливости истицы, конечно, она требует невозможного, но раз ответчик не защищается и вины своей не отрицает, то здесь даже самый беспристрастный судья не в силах что-либо сделать.