Кредит доверчивости

Я испытывала большое неудобство из-за маленькой лжи, которую попросила Диму передать Плевакину, — насчет квалификационной комиссии, куда меня якобы вызвали…

Но Анатолий Эммануилович, не заметив моего смущения, взял меня за руку и повел по коридору.

— Послушайте, Леночка, — начал он озабоченно, даже не поздоровавшись, что было на него не похоже, — помните, у нас на рассмотрении находится гражданское дело по иску банка «Астра-Финанс» к Малышеву о взыскании задолжности по кредитному договору, обращении взыскания на заложенную квартиру?

— Конечно, — кивнула я, — оно у меня…

— Так вот, Малышев этот подал встречный иск банку о неправомочном повышении процентов по кредиту. И раз дело о взыскании долга с Малышева у вас, то и встречный иск тоже рассмотрите вы… — Плевакин наконец улыбнулся своей чудесной улыбкой, от которой на душе всегда становилось светлее, и ободряюще похлопал меня по руке. — Документы я уже Диме передал, так что вперед, покой нам только снится… Кстати, что-то вы припозднились сегодня, не заболели? — Он озабоченно, снизу вверх, заглянул мне в лицо, а я почувствовала облегчение оттого, что помощник не передал Плевакину мою ложь. Молодец Дима, он очень тонко понял, что передавать начальнику неуклюжее оправдание моему опозданию вовсе не обязательно.

— Нет, нет, Анатолий Эммануилович, со здоровьем у меня все в порядке. — Я хотела было рассказать о пробках и своей дурацкой рассеянности (представляете, с ручника не сняла машину, на первой скорости полпути ползла!). — Пробки, — даже начала я, но неожиданно сказала правду: — С сестрой у меня проблемы, она попросила срочно встретиться…

— Ну-ну, — снова легонько похлопал меня сухонькой ручкой Плевакин, — родственники — это святое. Вы уж Малышевым этим побыстрее займитесь, Лена. Скоро суд, надо разобраться во всех деталях и первоначального и встречного иска.

— Хорошо, спасибо, Анатолий Эммануилович.

Мы остановились у двери моего кабинета.

— За что? — засмеялся Плевакин. — За дополнительную работу, подкинутую с утра? Нет, Леночка, вы определенно сегодня в пробках перестояли. Начальству за такое спасибо не говорят.

— Вам — говорят. — Улыбнувшись ему на прощание, я вошла в кабинет.

Только бы Анатолий Эммануилович не принял мои слова за грубую лесть. Впрочем, мой умный, проницательный начальник никогда не заподозрит во мне нечто низменное и примитивное. Скорее он подумает, что я и правда обрадовалась новой работе.

А поблагодарила я его за то, что не пришлось врать, за понимание, за улыбку и за добрые слова: «родственники — это святое». Он произнес их так, будто мои родственники и для него — святое. Много ли найдется начальников, которые так скажут? Думаю, только Плевакин, в единственном экземпляре.