Кредит доверчивости

 — А когда любишь, то веришь. Всему! Даже откровенной глупости и ерунде. И потом, он же мужчина, а паспорт женский… кто же знал… — Данилова посмотрела на Ольгу, но тут же отвела взгляд.

Судья, словно устыдившись своей резкости, отвернулся и вздохнул.

— Конечно, я начала понимать, что исчезновение Тишко, пропажа паспорта и непосильный для меня кредит в банке — звенья одной цепи. Но поймите, — по лицу Светланы потекли крупные слезы, — поймите, если бы я поверила в это, я не смогла бы жить! Поэтому я отказывала себе во всем, голодала, продавала из дома все ценное, чтобы заплатить ежемесячный взнос, и ждала, ждала Владика… Я жила только надеждой, что он вернется…

— А я была беременна от него! — вскочив с места, выкрикнула брюнетка лет тридцати. — Подонок! Я продала дачу, мебель, все свои украшения, потратила сбережения, но главное — я сделала аборт, и теперь у меня никогда не будет детей!

Она разразилась рыданиями, близкими к истерике. Таранов постучал молотком, призывая к порядку.

Камеры жадно снимали, как приставы отпаивают водой рыдающую девушку.

Натка почувствовала дурноту. Она так ни разу и не решилась посмотреть на Влада.

— Спокойно, — сказала Лена, сжав ее руку, а Таганцев опять ободряюще дотронулся до плеча.

И только Говоров даже не посмотрел в ее сторону, боясь, очевидно, встретиться с Леной взглядом.

Следующей показания давала Ася. Уж она-то не стала мямлить про любовь и страдания.

— Я сразу все поняла, — отрезала Ася. — И объявила Тишко войну. Потому что он — опасный преступник! И должен сидеть в тюрьме! А он еще, оказывается, с сестрицей на пару работал. Подонки!

Ольга опять усмехнулась — нагло, презрительно, словно не она здесь была подсудимой, а все, кто присутствовал в зале.

— Вы думаете, мне просто было уговорить их, — Ася кивнула в сторону девушек, — дать показания против Тишко? Они вот про любовь тут говорят, а сами… сами его боятся! Потому что одно преступление всегда влечет за собой другое, более страшное. Тишко столько наворовал, что рано или поздно начал бы убивать. И он начал! — Ася выкрикнула последние слова, и Таранов снова постучал по столу молотком, призывая к порядку…

У Натки был один проверенный способ взять себя в руки — представить, что это происходит не с ней…

В критических ситуациях, например, когда Владик ломился в квартиру, этот способ не помогал, а вот на экзамене в школе достаточно было вообразить себя сторонним наблюдателем, и страх уходил, а голова прояснялась.

Когда Натку вызвали как потерпевшую, она поняла: единственное спасение — представить, что ты смотришь кино…

И паника отступила, колени перестали дрожать, судья показался милым и доброжелательным.