Кредит доверчивости

— Я не знаю, — глухо сказала она. — Только это его рук дело. Точно. Или, может быть, не Тишко в нас из пистолета целился?

— Тишко, — согласилась Ната.

— А значит, он признал свою вину.

— Признал, — опять вынуждена была согласиться Натка.

Она так устала от потрясений, от страха и разочарования, что вдруг очень сильно захотела спать. Так сильно, что прямо здесь упала бы и заснула…

— Ну неужели ты мне не поможешь? — вцепилась ей в руку Ася. — Тем более если Тишко сам не мог брать кредиты по нашим паспортам! Значит, у него есть… сообщник!"

"— Сообщница, — еле слышно поправила Натка. — Я помогу, чем смогу… Довези только нас домой.

— К тете Лене! — попросил Сенька. — У нее нас никто не убьет. Эх, жалко, пирог этому дураку оставили!

— Говорите адрес, — велела Ася, усаживаясь за руль.

Натка назвала улицу, дом и заснула, едва только села рядом с Сенькой на заднее сиденье. Дальнейшее происходило будто во сне — она обменялась с Асей телефонами, адресами, а Лены не оказалось дома…

— Да что же это такое, — пробормотала Натка. — Придется ехать к себе домой.

— Нет, — уперся Сенька, — нам нельзя туда, мам. Опять будут приключения, а у меня краска в ружье закончилась.

— Ладно, — вздохнула Ната, у нее не было сил возражать Сеньке. — Нельзя так нельзя… Может, позвонить ей? Вдруг она не приедет?

— Тетя Лена всегда дома ночует, — резонно заметил сын.

Они сели на лавочку перед домом и стали ждать.

— Не спи, мам, — попросил Сенька. — Мне одному страшно.

Он запел «Пусть бегут неуклюже…», но она все равно заснула, как будто ее организм после всех передряг отказывался воспринимать действительность.

Потом был звук подъезжающей машины, мяуканье котенка, мужской незнакомый голос, мягкая постель и Ленин вздох:

— Горе ты мое луковое, спи…

— Это у нее стресс. Нас чуть не убили, — в отдалении сказал Сенькин голос и начал просить, чтобы валенки оставили ему.

«И зачем в такую жару валенки?» — засыпая, подумала Натка.

* * *У Таганцева с утра было отвратительное настроение.

Во-первых, заболел зуб, а перспектива похода к стоматологу вызывала у него оторопь — не то чтобы он зубных врачей боялся, нет, просто чувствовал себя беспомощным в кресле у стоматолога с открытым ртом, и беспомощность эта его бесила. Никакого контроля за ситуацией. Как в самолете. Он летит — а сколько часов налета у летчика, никому не известно.

Во-вторых, утром он обнаружил, что у него нет ни одной чистой рубашки. В такую жару рубашки хватало на день. Конечно, сунуть их в стиральную машину проблем не составляет, но вот гладить… Таганцеву легче было купить новую рубашку, чем погладить старую. Что он с утра и сделал. Заехал в магазин и купил белую сорочку.