Гений страшной красоты

Усек?

Витя почти дословно повторил слова Оксаны.

Ксюше очень трудно давалась латынь. Моя подруга – талантливый врач, но иностранные языки отнюдь не ее конек. Мертвый язык она сдавала то ли пять, то ли шесть раз и страшно обрадовалась, когда наконец получила зачет. Да только на том ее неприятности не закончились. Начался курс фармакологии, а в ней есть раздел, посвященный травам. И вот Оксанка, уже без запинки выдававшая на латыни названия всех костей человеческого скелета, никак не могла запомнить научное наименование одуванчика. Каждый день она много раз повторяла, в том числе при мне: «Одуванчик, Taraxácum officinále…» Но так бывает – чем больше хочешь что-то запомнить, тем быстрее слово улетучивается из памяти. Однако в результате этот латинский термин навсегда засел в моей голове, ведь у меня большие способности к иностранным языкам, я усваиваю их буквально на лету.

К чему столь длинное отступление? Сейчас поясню. Во время нашей беседы, когда все выясняли, кто где находился шестнадцатого сентября в момент трагедии, Николай произнес фразу: «Человеческие мозги – хитрая система, негативные воспоминания они легко блокируют», – и я удивилась. А чуть позже, услышав, как гомеопат преспокойно назвал одуванчик «сконце эректус», поняла: скорее всего у Коровина нет специального образования."

"Конечно, мне могут возразить: он, вероятно, плохо учился, проспал все зачеты, посвященные лекарственным растениям, и прогулял лекции по анатомии. Да, это возможно. Но хорош травник, не знающий элементарных вещей! И студент, не посещавший лекции по анатомии, не имеет права называться врачом даже при наличии документа, удостоверяющего его профессиональное образование. Что-то мне подсказывало: милейший Коля никогда не сидел в аудиториях Первого московского медицинского института. Это очень серьезное заведение с уникальными педагогами, они никогда не выпустят из своих стен недоучку. Может, наш натуропат и экстрасенс нахватался поверхностных знаний в каком-нибудь заштатном медучилище?

Я постояла некоторое время в коридоре, потом пошла искать Надю. В доме ее не было, и я спросила у Эстер:

– Не видела Надежду? И куда вообще все подевались?

– Лидия Сергеевна в спальне, – принялась перечислять вездесущая экономка, – Антон уехал, Яна туда-сюда носится, то в сад выбежит, то в дом прискачет. Грязи натащила, лень ей балетки скидывать, в уличной обуви по паркету шлепает, придется из-за нее пылесосить. Нынешние дети совсем от рук отбились. Соня никогда себе ничего подобного не позволяла, ее мать строго воспитывала. Лида беспорядка не любила, и Андрей Валентинович терпеть не мог ни грязи, ни разбросанных вещей.

Эстер помолчала, а затем перешла к «теме дня».

– Знаешь, я, в общем-то, Софью не осуждаю за нападение на дочку Гнюшки.