Покоренный ее красотой

– А что, есть джентльмены, обладающие какими-либо навыками? – поинтересовался Пирс, приподняв бровь.

– Ну, они умеют танцевать, – предположила Линнет.

– Наверное, в этом все дело. Я не мог танцевать, и мне ничего не оставалось, кроме как потрошить людей.

– А поскольку это у него не слишком хорошо получалось, мне пришлось взять это на себя, – подхватил Себастьян.

Линнет рассмеялась. Ее смех… он был куда более обольстительным, чем эта ее отработанная улыбка. Грудной и нежный, как теплый бренди с медом.

– Он не шутит, – буркнул Пирс, сделав еще один глоток, чтобы укрепить свой дух против ее смеха.

– А я слышала, что вы известный врач, – сказала Линнет.

– Я хорош, когда нужно определить, что не так с человеком. Беда в том, что лучше всего это делать, когда человек уже мертв. Себастьян же, как хирург, имеет дело с живыми людьми и предпочитает, чтобы они оставались таковыми.

Линнет одарила Себастьяна очередной улыбкой, и Пирс удивился, как бедняга не плюхнулся на колени.

– Приятно сознавать, что вы будете рядом, если мне вдруг понадобится хирургическое вмешательство, – проворковала она.

– О да. Если вы пожелаете, чтобы вам отрезали ногу, никто лучше, чем он, с этим не справится, – сказал Пирс.

– Это было бы преступлением, – сказал Себастьян.

Проклятие, Пирс начал испытывать чувство вины. Себастьян не представляет, какая искусительница повисла у него на руке. Она разобьет ему сердце, если продолжит в том же духе.

– Прекратите, – сказал он Линнет.

Она одарила его своей коронной улыбкой.

– И никогда больше не улыбайтесь мне подобным образом, – приказал он. – Меня может стошнить, и, учитывая, что ваши туфли расшиты жемчугом – какая бессмысленная трата денег! – желудочная кислота не пойдет им на пользу.

Себастьян нахмурился.

– Таково твое представление о приличном поведении, кузен? Если так, то ты даже хуже, чем мне казалось. Мисс Тринн – деликатный цветок, с которым нужно обращаться со всем уважением. А ты предлагаешь отрезать ее ноги и говоришь, что тебя стошнит на ее туфли.

Пирс выгнул бровь, глядя на Линнет. Она вздохнула и потрепала Себастьяна по руке.

– Извините, – сказала она. – Его милость совершенно справедливо заметил, что я так же привержена кокетству, как он его не переваривает.

– Неплохо, – сказал Пирс с искренним одобрением. – Будь я проклят, если вы не одна из самых языкастых особ, которых я знаю. Особенно если учесть доспехи, которые вы носите.

– Вы имеете в виду улыбку? – поинтересовалась она. – Я нахожу ее очень полезной. Вам следует взять ее на вооружение.

Себастьян помрачнел. Похоже, до него начало доходить, что Линнет не такое деликатное создание, как ему казалось.

– Ты не в ее весовой категории, – сказал Пирс. – Она настоящий мастер.