Покоренный ее красотой

– Просто она хочет помучить его, – сказал Пирс. Но его голос прозвучал не слишком уверенно даже для его собственных ушей.

– Похоже, она действительно неравнодушна к нему. Это было бы неплохо. Она снова стала бы герцогиней, оставаясь в безопасности здесь, в Англии, а я перевез бы сюда свою мать, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

– С чего ты взял… – начал Пирс, но замолк, глядя на кузена, который спускался в этот момент с лестницы, самодовольный, как петух на рассвете. Что толку спрашивать? Ясно, что Себастьян разбирается в женщинах лучше, чем он, Пирс. С таким обилием вышивки на жилете он сам мог бы сойти за женщину.

– Впрочем, она не примет твоего отца, если ты не примиришься с ним, – сказал Себастьян. – Она сердится на него из-за тебя ничуть не меньше, чем из-за себя.

– Вздор, – снова буркнул Пирс.

Себастьян добрался до подножия лестницы и направился в гостиную. До Пирса донесся его голос:

– Вздор, – сказал Пирс, обращаясь к Прафроку, который стоял у дверей с таким видом, словно наслаждался происходящим.

Как и говорил Себастьян, его мать втиснула себя в платье, должно быть, сшитое для женщины, не имевшей и половины ее бюста.

– Maman, – произнес он, поклонившись и поцеловав кончики ее пальцев. Но когда он огляделся по сторонам, обнаружилось, что мишени всех этих женских ухищрений нигде не видно. – Где герцог?

– Кто? – осведомилась она пренебрежительным тоном.

– Ну, тот тип, с орлиным носом и угрюмым взглядом. Мы некогда жили в непосредственной близости от него.

Она сделала глоток вина.

– Полагаю, он предпочитает уединение. И еще я слышала, что завтра утром он уезжает. Так что весь замок будет в нашем распоряжении.

Она весело улыбнулась, но в ее глазах промелькнула тень. Проклятие, Линнет права. И Себастьян, видимо, тоже.

– Где моя невеста? – поинтересовался Пирс, озираясь вокруг. Молодые доктора столпились у подноса с напитками, а Себастьян подталкивал ногой поленья в камине, рискуя испортить свои тщательно отполированные сапоги.

– Не знаю, – отозвалась его мать. – Возможно, руководит горничными, которые пакуют ее вещи.

– Она не уедет, – заявил он, приняв бокал бренди из рук Прафрока. – Пока не доведет меня до приступа бешенства, размышляя над тем, принимать ли мое предложение. Хотя я его даже не делал.

В глазах его матери отразилась жалость.

– Она никогда не выйдет за тебя, дорогой. Линнет вызвала бы ажиотаж при дворе Наполеона, только войдя в зал. Вся эта суета по поводу ее репутации… Кого это волнует?

– Ты хочешь сказать, что она слишком хороша для меня?

– Насчет «слишком хороша» не знаю, – сказала его мать, взмахнув веером. – А вот слишком красива – определенно. Тебе следовало жениться на ней, как только она оказалась здесь, прежде чем она имела возможность узнать тебя лучше.