Покоренный ее красотой

Линнет взяла герцога под руку.

– Сегодня был тяжелый день, – сказала она.

Он похлопал ее по руке.

– Я сделал правильный выбор в отношении вас. Но я понимаю, что вы имеете в виду. – Пирс уже направился в столовую, не обращая внимания на светские условности, требовавшие, чтобы он пропустил вперед если не ее, то определенно своего отца.

– Вы, наверное, заметили, что я не ношу ребенка, – решилась сказать Линнет. Ее мучила совесть из-за обмана, который привел ее в Уэльс.

Герцог смутился и сделал жест рукой, как бы закрывая тему.

– Я действительно считаю, что ваш сын рано или поздно женится, – заверила его Линнет, хотя и не совсем искренне. Она не могла представить себе женщину, которая не только терпела бы выходки Пирса, но и противостояла ему при необходимости.

– Возможно. Просто я надеялся… но теперь вижу, что вы очень похожи.

– А вот это, ваша светлость, уже оскорбление, если вы извините мою прямоту, – улыбнулась Линнет.

– У меня этого и в мыслях не было. Что вы будете делать дальше, моя дорогая?

– Вернусь в Лондон, – сказала Линнет. – Может, поеду за границу. Или отправлюсь прямо к леди Джерси и покажу ей, что никакого ребенка не ожидается. А потом заставлю принца признать, что наши отношения никогда не заходили так далеко, чтобы это случилось. И выйду замуж за кого-нибудь другого.

– Очень хорошо, – отозвался герцог. – Можете рассчитывать на мою поддержку. Полагаю, мое мнение окажет существенное влияние на леди Джерси.

Линнет приснилось, будто ее мать сидит в ногах ее постели, смеясь и кидаясь вишнями. Она не отличалась меткостью, и одна вишня угодила Линнет в плечо, отскочив на пол, другая упала на простыню.

– Мама! – возмутилась она. – Что ты делаешь? Все белье будет в пятнах.

Ее мать только рассмеялась:

– Это же шутка, дорогая! Тебе нужно…

Но Линнет так и не узнала, что собиралась сказать ей мать. Ее бесцеремонно разбудили, тряхнув за плечо. Сонно моргая, она увидела сквозь завесу спутанных волос, что совсем не Розалин расположилась в изножье ее постели. Там сидел Пирс с таким непринужденным видом, словно он был ее братом, которого она никогда не имела.

Однако… ей хватило одного взгляда на его худощавое лицо, потемневшее от проступившей щетины, чтобы ощутить всем телом, что рядом находится не ее ближайший родственник. Он был без камзола, в белой льняной рубашке, натянувшейся на широких плечах.

– Привет, – сказала Линнет, чувствуя, что покраснела.

Какой абсурд! Он бы высмеял ее совершенно безжалостно, если бы имел хоть малейшее представление о том, что ей так нравится смотреть на него. Впрочем, что в этом особенного? Вполне естественное восхищение физической красотой.

– Вы собираетесь и дальше валяться в постели? – осведомился Пирс в своей обычной властной манере.